Джон Мини - Фактор жизни

– Так почему же они прятали ее от меня?

– На самом деле нет серьезных отклонений, – сказала поспешно Дороти.

– А какие есть?

Молчание. Уж не подают ли они втихомолку друг другу сигналы?

– Ее глаза…

«О Господи! – взмолилась Карин. – Нет!»

– Похоже, зрительный рефлекс нормальный. – Рука сенсея сжала ее запястье. – Она следит глазами за движущимися объектами.

– Это сложно объяснить, – начала Дороти и тут же замолкла.

– Они черные, – очень осторожно сказал сэнсей.

– У меня тоже черные. То есть – были.

– Он имеет в виду – совершенно черные, – сказала Дороти. – Вообще нет белков. Это совершенно… сверхъестественно.

«О Боже! – подумала Карин. – Моя дочь…»

– Но она очень красива, – сказал сэнсей.

Глава 57

Том снял с себя черный шнурок с фигуркой жеребенка, положил на стол.

Помещение было просторным, длинным и широким, но низким, и большая его часть была в полутьме. Там прятались технические блоки, которые никто не обслуживал, и голографические дисплеи, с их сложной циклической программой, за которыми никто не наблюдал. В техническом зале, предназначавшемся для пятидесяти человек, находилось всего двое.

– Не похоже, что кому-то из нас удается поспать, – сказал Том. И добавил про себя: «Разве заснешь, когда там, во сне, тебя ждут мертвые дети?»

– Это хорошо, милорд!.. Значит, мы делаем кое-какие успехи. – Крутанувшись на стуле, программист подключил дополнительные дисплеи. – Посмотрите-ка на алгоритм перемещения…

Том не прерывал его несколько минут, стараясь по возможности понять, о чем он говорит. Потом, задав несколько вопросов – у программиста хватило такта не удивиться их наивности, – Том поздравил его с успехом и вышел.

Хотя в собственных владениях не было особой необходимости постоянно носить талисман с кристаллом, Тому это казалось вполне уместным. Была, однако, одна вещь, по поводу которой все сходились во мнении: восстановить ничего не удастся.

Тем не менее сотни мужчин и женщин занимались во дворце Тома тайной конкретной инженерной задачей: они пытались разгадать устройство кристалла-ретранслятора, используя фемтоанализ его компонентов и топологии. Позже, как только они начнут производить собственные кристаллы, область исследования должна будет переместиться в другую плоскость.

Но до этого шага пройдет, по крайней мере, год.

– Святая Судьба, спаси и сохрани! – взмолился Том.

Синий потолок и пол внезапно раскололись, закружились, и машина начала опускаться вниз, а затем пошла в сторону. Зажатый в тесном пространстве за пилотским креслом так, что приходилось сидеть, обхватив колени, Том почувствовал дурноту.

– Всего-то одну минуту… – Из-под шлема голос Эльвы звучал приглушенно.

– Надеюсь… что… так… – Том то и дело сглатывал подступившую желчь.

Наконец черная паукообразная машина со свистом влетела в узкий извилистый туннель.

– Вот и приехали, – удовлетворенно сказала Эльва. – Побили парочку мировых рекордов!

– А заодно и мои кости, – добавил Том.

Когда они добрались до широкого зала, в маленькую кабину ворвался яркий свет. Чтобы остановить машину, Эльва нажала на рычаг выброса педипальп. Несколько раз качнуло, вновь подступила дурнота, и наконец арахнабаг застыл на месте.

– Пассажиры, наружу! – скомандовала Эльва, прекрасно понимая, что Тому придется выбираться из машины вторым, вслед за нею.

– Только после вас.

Она хлопнула по корпусу арахнабага, свесила ноги за борт и по узкому трапу-педипальпе спустилась на землю.

Не обращая внимания на то, что сводит мышцы, Том тоже уцепился за трап.

В зале находилось около двадцати руководителей со своими многочисленными помощниками. Здесь оказался и Чжао-цзи, поднявший в приветствии руку, а навстречу уже спешил виконт Вилкарзье, цокая ботинками по полупрозрачным фиолетовым плитам.

– Том. Как приятно тебя видеть!

– Привет, Алексей! – Они сжали друг другу запястья. – Ты можешь пояснить мне, что за суета вокруг?

Оглядевшись, Том насчитал троих представителей Совета Планирования: доктора Сухрама, крупную женщину по имени Гальвина Чальвиро и массивного мужчину, которого он все еще знал только по псевдониму – Сентинел.

– Теперь спешить некуда, – говорил тем временем Вилкарзье, – раз ты здесь.

– Приятно это слышать!..

В углу зала был устроен небольшой буфет. Том с облегчением заметил, что Эльва отказалась от вина и выбрала гриппловый сок: если обратный путь по скорости будет хоть вполовину таким же, как сюда, было бы весьма желательно, чтобы она сохранила ясный разум.

– Совещание перенесли на более ранний срок. Хотя оно в любом случае должно было состояться. Через три декады…

– Я понимаю…

– Раз бета-сеть уничтожена, мы вынуждены…

– Уничтожено что? – Том повернулся так резко, что Вилкарзье вздрогнул.

Затем он отступил на шаг, закашлялся, пытаясь скрыть свое смущение. И быстро проговорил:

– Это было не мое решение, Том!

Сжав кулаки, Том обвел глазами комнату…

Тело, как тряпочная кукла. Эльва с мертвым ребенком.

Алые стрелы замерцали перед глазами…

Маленькие ручки, исчезающие в бурном потоке.

Целеуказатели мерцали даже на Эльве, и Том с силой зажмурил глаза.

Навязчивое видение исчезло.

Оставив Вилкарзье, он прошествовал через зал к буфету и остановился рядом с Эльвой.

Взяв граненый стакан водки, он выпил крепкий напиток залпом, опрокинув прямо в горло.

– Том, какого дьявола…

Он и часто заморгал, чтобы убрать выступившие слезы.

– Удивительно! – сказала Эльва совсем другим тоном. – Я впервые вижу, как ты пьешь спиртное.

Внутри у него растекалось приятное тепло.

– Сегодня мне это необходимо.

– Почему? – проговорила она еще более мягко.

– Антитеррористическая служба лорда А’Декала нанесла нам непоправимый урон.

Том был уже на трех заседаниях у А’Декала, работая там по три дня подряд, и даже привозил своим часть материалов.

– Я этим выродкам, – он кивнул на Сентинела и доктора Сухрама, которые смотрели в его сторону, – раскрыл все планы Кордувена по внедрению агентуры. Ты знаешь, что его службы собирались раскрыть половину членов нашей курьерской цепочки в здешнем секторе?

Эльва, нахмурившись, кивнула.

– Те, кто отвечает у нас за секретность, могли бы выявить любого из разведчиков Кордувена. Абсолютно любого! – Он повысил голос, но тут же сбавил тон: – Я им преподнес все на тарелочке.

– Но ведь это же отличные новости!