Венедикт Ли - Гроза над Миром

 – Но я уезжаю в Верену сегодня ночью вместе с вами, там посажу на пароход и не стану возвращаться ко Двору слишком быстро. А вы – импровизируйте! Ведать про ваши планы я уже не буду. Вот так!

 Пожилой человек, он по-детски радовался, как недавно Ригли новому приключению. Оказывается, в душе док тоже был авантюристом. На ограде его дома уже горели лимонно-желтые фонари-головастики, под тяжестью автомобиля сработали поршни, и ворота сами собой разъехались в стороны.

 – Располагайтесь, – весело бросил нам Гаяр. – Мадемуазель Реджина пусть приляжет на софу. Вы тоже отдыхайте, действие лекарства скоро ослабнет.

 Он направился к телефону, позвонил знакомому и попросил соединить еще с кем-то. Утеряна, мол, партия медикаментов. Конспиратор. Довольный, положил трубку.

 – Через полчаса выезжаем. В моем загородном доме зальем баки под завязку, шофер уже ждет – я ночью не поведу, – потер руки. – Еще немного и… фьюить!..

 Разъяренный до невменяемости Гордей со своей бандой заявился через двадцать минут.

 – Вот и вы под арестом. Домашним, – сказал я Гаяру.

 Он скептически улыбнулся.

 – Может быть…

 Гордей в прихожей вскочил, вытянулся.

 Послышался мягкий голос Хозяйки:

 – …И подняли меня с постели. Легла пораньше, называется. Вы – молодец, хвалю.

 Она встала в дверях, укоризненно качая головой.

 – Подвели меня, Рон. Как теперь быть с этой путаницей?

 – Выкручивайтесь сами, – брюзгливо ответил Гаяр. – Я завел вас в тупик, что ли? И уберите нашего общего друга – слишком уж прыток.

 Хозяйка быстро сказала Гордею что-то на джойлик, он скривился, но послушно вышел.

 – Вы плохо водите ночью, Рон. Я сяду за руль, – и на его протестующий жест: – Ничего, я левой… – метаморф на мгновенье расцветился всеми красками радуги – так Хозяйка смеялась.

 Подошла к Ригли, погладила по щеке.

 – У тебя чудесная, шелковистая кожа. Снять, да хорошо выделать – почище сафьяна будет. Прелестные выйдут сумочки.

 – Сделай лучше барабан, – вдруг выпалила Ригли. – Станешь в него колотить, знай – это я тебя матерю.

 Снова радужные зайчики, от которых забегали по стенам цветные тени. Хозяйка обратила внимание на меня.

 – Ха. Настоящий… Больше боишься за нее.

 – Оставь ее в покое! Она ничего не сделала.

 – А должна была. Повлиять. Такая милая и такая глупая. Мне жаль, но это так, Ригли… Все, хватит болтовни. Выходите, оба. Отдыхайте, Рон…

 Во дворе Гордей приковал нас с Ригли наручниками друг к другу, отчего в здоровенное авто Хозяйки нам не так-то легко оказалось влезть. На место водителя все же сел Гордей, Хозяйка рядом. Остальных стражей они отпустили.

 – Спасибо за службу и спокойной ночи, – сказала им Хозяйка. – Не удивляйтесь, други мои, если завтра забудете все, что случилось сегодня ночью. Вас, Гордей, не трогаю. Но гнев ваш пройдет. Долг следует исполнять с холодным сердцем.

 Я не старался определить, куда нас везут – было уже все равно. А Хозяйка оборотилась к Ригли.

 – Придумала замечательный способ казни! Представь: ты на «Ариэле». Не в каюте сидишь, а в бомбоотсеке. Створки открываются и… свободна, Ригли! Лучше всего над морем.

 – И я ныряю…

 – Что ты. Шлепаешься всмятку. Умрешь мгновенно, ничего не почувствуешь. Я добрая, да?

 – Да… – покорно согласилась Ригли.

 Под лучами прожекторов «Ариэль» выглядел еще прекраснее, чем днем. Трап опущен, команда наготове. Сейчас он унесет нас с Ригли в последний путь. Мы стояли, все так же соединенные друг с другом, уже совершенно без страха. Ее холодные пальчики снова коснулись моей руки: «Всегда мечтала умереть вместе с тобой».

 – Гордей, сгиньте подальше. Я скажу этим двоим что-то личное.

 Гордей подчинился, но я все время чувствовал его взгляд откуда-то из темноты.

 – Посмотри на меня, – потребовала Хозяйка. – Хватит воротить морду.

 Она встала так, чтобы свет падал на ее матово-бледное лицо, отрешенное и абсолютно спокойное.

 – Отказ от данной мне клятвы карается смертью. Больше ничего не было, но за это – немедленная казнь. Жалею: зачем в свое время придумала я такой закон? Ригли знала твой умысел и не остановила тебя – ее участь та же.

 Ригли крепче прижалась ко мне.

 – Все было бы иначе, – продолжала Хозяйка, – если б ты не бежал, а отправился в Эгваль с моим заданием снова. Я решила дать тебе такое поручение.

 С этими словами она сняла с наших с Ригли рук соединявшую их цепь и небрежно уронила на землю. Только теперь меня прошиб пот, и ночной воздух показался прохладным. Что еще она удумала? Неважно. Я согласен. Наверное, хитрец Гаяр подсказал Хозяйке уловку, как, не поступившись своими маниакальными принципами, все же их обойти.

 Она подняла правую руку ладонью вперед, поморщилась: больно. Я почувствовал себя последней скотиной. Как мог? Как посмел так обойтись с этой необыкновенной женщиной? Пусть говорит, я слушаю.

 – Вот тебе мой последний приказ: Отправляйся в Эгваль… и куда хочешь еще. Живи долго и, постарайся, счастливо. Памяти обо мне не храни… И еще одно…

 На правом рукаве знакомым образом наросла перчатка с острым коготком на указательном пальце. Им Хозяйка быстро оцарапала себе левое запястье. Я увидел густую, темную струйку крови.

 – Моя кровь – моя жизнь. Клянусь тебе ею, Натаниэль Гариг, что никогда не начну агрессии против Эгваль.

 «Спасибо и на этом. Видно, Эгваль, в самом деле, обречена, если ты останавливаешь свой разящий удар и предоставляешь мою страну ее собственной участи…» Не стал отвечать, обнаружив вдруг, что театральные ужимки Эны меня больше не трогают. Ригли, вот настоящий человечек. Я обнял ее за тонкую талию, но девочка моя как окаменела. Личико ее выражало невыносимое страдание.

 – Не могу… Нат, не смогу! Она останется совсем одна!

 Будь проклята Хозяйка! Будь проклята ты, Эна! Пусть когда-нибудь твоя власть над людьми обрушится на тебя саму и ты нигде не найдешь покоя и утешения. А сейчас ты торжествуешь. Недавние страшненькие речи, обращенные к Ригли, не имели целью ее запугать. Глаза Хозяйки, ласковый голос говорили в это время другое. Люблю тебя, Ригли. Жажду тебя. Будь со мной, мой единственный верный друг. Во мне найдешь то, чего не достало тебе в жизни. Хозяйка входила в мою девочку, овладевала ее душой, незаметно заставляла на многое взглянуть по-другому.

 – Успокойся, родненькая… – от ужаса, что сейчас на моих глазах Ригли сойдет с ума, я перешел на шепот.

 А Хозяйка довязывала узелки своего чародейства.

 – Любви твоей к солдату, Ригли, осталось полгода. Неграмотная девочка, ты скоро надоешь своему мужчине. Будущее твое: кухарка, прачка, какой-нибудь вечно пьяненький муж – жалкое и жестокое ничтожество. Он будет измываться над тобой, чтобы возвыситься в собственных глазах. Ты станешь рожать ему детей, одного за другим и умрешь молодой. Но я отведу висящий над тобой рок, верь мне, Ригли!