Анна Котова - Петер из системы Скульд

— Вам незачем спешить, — сказал Миттельмайер. — Вы нисколько нас не стесняете, и мальчики к вам привязаны.

— Тем не менее… Я хотел бы о многом подумать и кое-что разыскать на Гибере, пока нет занятий в училище.

— Понимаю, — кивнул премьер-министр. — Хорошо.

— Благодарю вас, — поклонился Петер фон Бюлов. Повернулся и пошел к двери.

Как держится. Кайзерин бы оценила.

— Петер, — сказал Миттельмайер.

Остановился, обернулся, взглянул вопросительно.

— Просто хотел сказать вам… его многие не любили, многие ненавидели. Но он был великим человеком.

Ничего не ответил. Просто кивнул и вышел. Аккуратно закрылась дверь.

Мальчишки уехали на рыбалку следующим утром, и на трое суток в особняке Миттельмайеров воцарилась непривычная тишина.

Вернулись загорелые, исцарапанные, искусанные комарами, волосы и одежда пропахли костром. С невыразимой гордостью вручили фрау Эве ведерко с десятком крупных карпов.

— Остальных там съели, — пояснил Алек.

— В ванную, — скомандовала фрау Эва. — А потом будьте добры в кухню, молодые люди. Кто рыбу ловил, тот ее и чистит.

Так что еще возились в кухне — и перемазались снова, чешуя летела во все стороны, и пришлось снова идти в ванную. И все равно руки рыбой пахли — потому что, конечно, они обязательно должны были помочь жарить улов.

Наконец, вымывшись по третьему разу, уселись за стол. Вкусно! Некоторое время только и слышалось, что сосредоточенный хруст поджаристых корочек.

— Завтра я улетаю домой, — сказал Петер.

— Ну вооот! — возмущенно возопили Алек и Феликс. — Еще же каникул сколько!

— Самому неохота, но надо, — вздохнул Петер. — Я буду писать, и вы пишите, а на тот год поглядим, ага?

— Ладно, — согласился Феликс. — Только ты обязательно приезжай.

— Я постараюсь.

…После обеда Петер надел свой навигаторский мундир и ушел прогуляться — один.

Музей восковых фигур работал до восьми. Парнишка в синей с золотом форме вошел в зал Героев Новой империи в половине седьмого. Задумчиво оглядел рейхсадмиралов, в величественных позах замерших возле кайзера. Пафосная композиция.

Нашел взглядом военного министра.

Подошел к нему. Вытянулся по стойке смирно, глядя в светлые неживые глаза.

Мне нечего тебе сказать. Я никогда тебя не видел.

Может быть, это правильно. Но я все равно об этом сожалею.

Ты никогда не говорил о себе. Я не знаю, каким ты был.

Я даже не могу спросить у мамы — потому что она думает: я не в курсе.

И папа болеет все время.

Он болеет сколько я себя помню, но он жив и может прожить еще долго, и я все сделаю, чтобы это "долго" оказалось как можно дольше. Он хороший человек.

И он все равно мой отец, хотя я знаю теперь.

Не знаю, чего я хочу от тебя. Ничего, наверное…

Жаль, что мы никогда не встречались.

— Молодой человек, музей закрывается через десять минут.

— А? Спасибо.

…Утром он уехал.