Вячеслав Поляков - Мама, не плачь, я живой

— Если дедушка сейчас же не принесёт мне скалу, кто-то будет разжалован в рядовые.

— Вот так всегда, — вздохнул Дэв, вставая, — какую скалу?

— В пяти километрах на восток есть скалы. Принеси одну размером чуть больше метра.

Пока Дэв летал за скалой, Никита, раздевшись до трусов, выровнял пробитую взрывом дыру в стенке колодца. Затем, при помощи ножа из Небесного Металла сделал дыру идеально круглой и даже вырезал буртик, чтобы каменная плита не проваливалась внутрь колодца. Дэв притащил скалу метров трёх в диаметре, проворчав, что это уж точно больше метра, а запас карман не тянет. Никита с Дэвом при помощи нити из Небесного Металла отрезали от скалы каменную пластину чуть больше метра в диаметре и около десяти сантиметров толщиной. Дэв приложил её к отверстию в стенке колодца и держал, а Никита подрезал плиту до тех пор, пока она не легла точно в сформированное им отверстие в кладке колодца. Плита закупорила стенку колодца напрочь.

— Дэв, там недалеко, — махнул рукой Никита, — есть незасохший такыр. Принеси пригоршню сырой глины оттуда. Через пару минут ладонь Дэва, размером с экскаваторный ковш, навалила перед Никитой пару кубометров сырой глины. Никита обмазал глиной стык каменной заплаты и кирпичной кладки колодца, и на этом ремонт стенки был закончен. Точно так же они отремонтировали и пробоину в дне кирпичной водонакопительной цистерны. Осталось вычистить колодец от песка. Это тоже была работа для Дэва. Никита сформировал большущее астральное ведро, диаметром чуть меньше отверстия колодца и канат для этого ведра. А Дэв этим ведёрком быстро вычерпал песок со дна колодца и засыпал образовавшуюся у стенки колодца яму. К обеду они уже закончили всю работу, колодец был наполнен водой как обычно. Вода была мутновата, но к утру вся муть должна была осесть на дно и можно будет брать чистую воду. Никита вымыл руки и лицо, вылил на себя ведро холодной воды, затем оделся и позвал гуляющего неподалёку коня. Подтянул подпругу, вскочил в седло, повернул Тороса к кишлаку и увидел приближающуюся по пыльной дороге фигурку девочки. Гюзель шла кормить своего дэва. Никита решил не мешать и поехал в сторону второго колодца, виднеющегося километрах в трёх левее. Между этими колодцами за невысокими глинобитными дувалами располагались загоны для скота. А вдоль дороги, по которой шла Гюзель, были построены кирпичный караван-сарай с жилыми помещениями и складами, а ближе к колодцу стояли восточные бани. Между караван-сараем и посёлком находилась пустующая сейчас торговая площадь, на которой караванщики могли торговать между собой и с жителями кишлака. По пути ко второму колодцу Никита зашёл в сознание Дэва, обменялся всеми новостями и тем, что хотел сказать девочке. Мысль у них с Дэвом была одна — познакомить Гюзель с Айшой и пусть женщины договариваются меж собой сами. Наказав Дэву приходить после обеда к следующему колодцу, Никита покинул его сознание и, дав коню шенкелей, поскакал вперёд. Осадив коня у накопительного бака второго колодца, Никита напоил его из бурдюка и отправил гулять. Сам же улёгся в тени хаудана — водонакопительного бака и, закрыв глаза, через астрал отправился домой в Монастырь.

Айша с Фатимой сидели за столом в трапезной и, лениво ковыряя ложками еду, болтали на извечные женские темы. Тимур вылизывал свою миску. Никита постучал чайной ложечкой по чашке, привлекая к себе внимание. Айша выглянула в астрал, обрадовалась:

— Привет, Никита. Я соскучилась.

— Привет, жена. Я ненадолго. Обед забрать, да посоветоваться.

— Обед готов, дома на столе стоит. Пошли быстрей.

Дома они сели за стол, Тимур сразу привалился к ногам Никиты.

— Айша, тут такое дело… Там, в оазисе девочка одна есть…

— Та-ак. Уже успел себе девочку завести? — притворно нахмурила бровки Айша.

— Да ну тебя… Девочке восемь лет, сирота. И она Хранительницей будет.

— Да ты что?! Как зовут? Красивая?

— Зовут Гюзель. Красивая. Но я не о том. Родных у неё не осталось, а девочку надо учить. Может, поговоришь с ней? А там, может, или к себе заберёте, или в приют твой?

— Конечно, заберём. И разговоров быть не может.

— Тогда собирайся, полетели. Она как раз Дэва обедом кормит. Там я вас и познакомлю.

Никита загрузился хурджунами с едой и сладостями, Айша взяла подарки для Гюзель и они полетели. Прибыв на место, Айша, положив на песок небольшой коврик, стала накрывать поляну, а Никита, не выходя из астрала, слетал к первому колодцу к Дэву и пригласил его и Гюзель на обед. Дэв посадил девочку на плечо и прилетел к накрытому угощениями коврику вслед за Никитой. Девчонка, вопреки ожиданиям, во время полёта визжала от восторга, крепко вцепившись в волосы Дэва, чтобы не упасть. Прилетев к колодцу, Дэв бережно опустил Гюзель на землю прямо перед Никитй и Айшой. Никита познакомил девчушку со своей женой и принялся за еду. Айша взяла инициативу в свои руки и постепенно разговорила замкнувшуюся было девочку, а к концу обеда они обе трещали без умолку как две закадычные подружки. Дошло до того, что Гюзель пригласила Айшу посмотреть свой родной кишлак и они ушли на экскурсию, а Никита и Дэв остались работать. Второй колодец, как и все остальные, был подорван точно так же как и первый, а накопительный бак разбойники даже не стали взрывать. Просто открыли кран и вся накопленная вода вылилась в поилки для скота, за счёт чего, кстати, и выжили те несколько дней оставшиеся в оазисе без хозяев животные. Часть овец погибла, часть разбрелась по пустыне, но собрать удалось многих. Лошадей в оазисе было немного, и все они не были угнаны басмачами с тем караваном, который освободил Никита. Просто потому, что тот переход лошади просто не пережили бы, им бы элементарно не хватило воды. Так что лошади остались в оазисе и спаслись все. А оставшиеся верблюды перенесли краткую разлуку с людьми вообще легко. Правда, посевы на полях оазиса животные потравили изрядно. Да и отсутствие полива в течение недели ещё скажется на урожае. Оставалось надеяться на трудолюбие и мастерство китайских крестьян, которые должны были прибыть в оазис со дня на день. Никита и Дэв принялись за работу не торопясь. Технология ремонта была опробована на первом колодце, каждый знал свой манёвр; так что к вечеру второй колодец был отремонтирован, вычищен и дал воду. Поужинал Никита здесь же остатками своего шикарного обеда. Когда он заканчивал грузить на Тороса хурджуны со сладостями и запасами еды на завтра, на дороге появились Айша и Гюзель со своей неизменной керамической тарелкой для Дэва. Никита подождал пока Гюзель покормит Дэва, затем посадил её на круп коня сзади себя и Торос неторопливым шагом повёз их домой. Айша плыла потихоньку рядом и увлечённо критиковала Никиту за чёрствость и бездушие по отношению к своим подданным. Никита относился к словам жены философски, вставляя иногда междометия в монолог Айши, и любовался шикарным закатом в полнеба. Доставив Гюзель к её соседям, Никита проводил Айшу до своего дома, а сам отправился к Зафару на вечернюю пятиминутку. Зафар у себя во дворе за что-то распекал Мансура. Мансур стоял насупившись, молчал и не оправдывался. При появлении Никиты, оба подростка обрадовались внезапно появившейся возможности выйти из неприятной ситуации без последствий. Никиту пригласили за стол. Сестра Зафара принесла чай и свежие лепёшки. Сахар заменяли вяленые фрукты. Все пили чай степенно, не торопясь заводить разговор. Ничал Никита: