Вячеслав Поляков - Мама, не плачь, я живой

Мансур постоял, затем несколько раз повернулся вокруг своей оси и оторопело посмотрел на Никиту.

— Что, Мансур, понял?

— Понял…

— Так и дэвы. Ты просто не слышал, а они есть, живут на земле, только далеко.

— Но дедушка учил, что дэвы — это злые демоны…

— Мансур, есть добрые волшебники, а есть злые чародеи, как, например, в Долине Украденных Невест. Так и тут: есть злые демоны, а есть добрые дэвы, они помогают людям. И они мои союзники, они непобедимые воины. И ты воин. А разве воин кормит воина? Воина кормит женщина. Ведь так? Воин может кормить только раненого воина в походе, когда нет женщин, чтобы за ним ухаживать. А дэв не ранен и мы не в походе. Пусть его кормит женщина, Мансур. Ты воин, твоё дело защищать кишлак и женщин, ведь так?

— Да. Дело воина — воевать за свой клан, — сказал Мансур, вставая и поправляя ремень автомата, — Пойду проверю посты.

— Предупреди ребят на постах, что завтра может появиться колонна машин шурави. Это к нам привезут продукты и стройматериалы. Пусть твои орлы не торопятся стрелять.

— Встретим, — важно сказал Мансур, — Не волнуйся, Никита-бей, всё будет в порядке. Мансур перевесил автомат на грудь и неторопливо пошёл с площади. Рядом с ним пылили по кривой улице кишлака двое таких же восьмилетних воинов.

Теперь предстояло разобраться с Дэвом. Никиту беспокоило то, что сам он про кормление себя-Дэва ничего не знал. Это что же получается: Никита-Дэв может вести самостоятельную жизнь, не зависящую от самого Никиты? Никита пришёл домой, прилёг на кровать, вышел в астрал и отправился к Дэву. Тот сидел на самом большом бархане в позе Лотоса и медитировал. Никита подошёл, сел напротив и кашлянул. Дэв, не открывая глаз, спросил:

— Господин простудился?

— Хорош выпендриваться, Дэв. Ты знаешь зачем я пришёл.

Дэв приоткрыл один глаз, хитренько улыбнулся и спросил:

— Что, боишься, что невесту отобью?

— Какую невесту?

— Сам не выпендривайся. Ты сразу понял, что она Хранительница.

— О девчонке потом. Я другое хочу спросить: ты что, можешь самостоятельно, независимо от меня жить, мыслить и действовать?

Дэв удивлённо открыл и второй глаз:

— А ты как думал? Я же твой астральный клон. Ты нас сколько захочешь, столько и сделаешь.

— И что, все — самостоятельные?!

— Ладно уж, успокойся. Мы, джинны, любим пошутить. Конечно мы самостоятельные, только в определённых пределах.

— В каких?!

— Говорю же тебе — успокойся. Все мы — это тоже ты. Только мы астральные. И все мы привязаны к тебе этой пуповиной, — Дэв показал на соединяющую его с телом Никиты астральную нить. По ней ты входишь в наше сознание и мы становимся на это время с тобой единым целым. Наше сознание становится одним общим сознанием. Если сейчас ты войдёшь в моё сознание, то сразу узнаешь, что со мной происходило пока ты отсутствовал во мне; а я узнаю чем занимался ты, когда гулял где-то там без меня.

– Так у нас что — разное сознание?

— Нет. Оно общее. Просто в каждом твоём астральном клоне полностью копируется твоё сознание на момент создания тобой этого клона. А когда ты уходишь из клона, это сознание остаётся и живёт само без твоих ценных указаний. Сознание — это же информация. А информация нематериальна и её можно копировать сколько хочешь раз, как на магнитофоне. Можно записать одну и ту же песню на сотне плёнок и на всех плёнках будет одна и та же абсолютно одинаковая песня. Так и с нами. А, когда ты возвращаешься в сознание клона, происходит автоматическое дописывание недостающей информации в обоих сознаниях — и в моём, и в твоём. И мы опять становимся носителями одинаковой обновлённой информации, то есть нашего сознания.

— Так вы же без меня такого можете натворить…

— Нет, Никита, мастерство не пропьёшь, а характер не изменишь. Наше сознание — это твоё сознание. И мы поступаем согласно имеющейся в нём информации и твоих моральных критериев.

— А как же… Если я вас свёртываю — я вас убиваю, что ли?

— Нет. Просто наше сознание объединяется с твоим сознанием и всё. И когда ты создаёшь новый клон, ты просто записываешь своё обновлённое сознание в него. Мы не рождаемся и не умираем. Просто твоё сознание размножается на нужное количество копий, а потом вновь объединяется в одно. Пойми, мы — это ты. Только мы не можем создавать клонов и не можем свернуться самостоятельно. Это можешь только ты. Вот и всё.

— Обалдеть… Все мозги запудрил. Когда только научиться-то успел.

— От кого поведёшься… Кстати, пока ты там прохлаждался, я тут расту над собой.

— Это как?

— Это так. Силушку астральную набираю помаленьку и каждый день что-нибудь новенькое в себе открываю. Помнишь, как в фильме про старика Хоттабыча джинн огненной кометой по небу летал? Так я это уже запросто. И каждый день всё дальше от тебя могу удаляться без потери силы. Наверное, просто расту как маленький ребёнок растёт.

— Офигеть…

— Ты сейчас от другого офигеешь. Я тут подумал на досуге: если я за неделю так вырос, тогда какой же у Хранителя Ионы за столетия монстрик вымахал? Он нас в порошок не сотрёт?

— Вопрос, конечно, интересный. А, может и не вымахал? Сильвестр ведь дэва больше себя вырастить не может. И делить их он не может…

— Оно, конечно, так. Только с сумасшедшими Хранителями, сам знаешь, ухо надо востро держать. Помнишь, мы ещё в психушке санитаром по ночам работали? Скрученную в жгут простыню нормальный человек не порвёт, а псих — запросто.

— Это да… Слушай, может, Хранитель Иона и может создавать более сильных монстров, а вот делить-то их он вряд ли умеет. Значит, надо брать количеством. Создам я тебе ещё десяток дэвов, а ты у них командиром отделения будешь. Сержанта тебе присвоим, а? Будете тут силушку нагуливать, а ты их подучишь чему сам научился.

— А чё только сержантом? Мы же старший сержант.

— Ну, я же старшой. И, если по твоему думать, то и они все старшие сержанты будут. Как командовать будешь? О, придумал. Давай, ты капралом будешь, идёт?

— Так точно, товарищ Никита-бей. Только ты уж с нами обменивайся сознанием-то хотя бы раз в три дня. Чтоб мы в курсе событий были, мало ли что.

— В ближайшие дни мы с тобой каждый день обмениваться будем. Собирайся, пошли работать.

— Куда?

— К засыпанным колодцам приходи. Начнём с дальнего. Я минут через десять подойду.

— Лады, старшой.

Никита вышел из астрала, встал, быстренько собрался и пошёл на конюшню. Там Никита оседлал коня, вывел его на улицу, закрыл ворота. Вскочил в седло и лёгкой рысью поехал к дальнему колодцу. Солнце уже припекало, но в доспехе было довольно комфортно. Из-за дувалов доносились звуки налаживающейся в посёлке жизни: детские крики, удары по выбиваемым коврам, кое-где стук топора и молотка. С некоторых дворов тянуло дымком и ароматными запахами специй. Никита подъехал к дальнему колодцу и спешился. Ослабил подпругу седла и, похлопав по шее коня, отослал того погулять. Затем обошёл вокруг колодца и сел на песок, чтобы подумать не торопясь. Колодец был предназначен для скота. Сюда на водопой пригоняли скот и вьючных верблюдов проходящие караваны и жители посёлка. Длинные деревянные лотки для водопоя тянулись в стороны от колодца. Вода в них подавалась из большого кожаного ведра, которое поднималось из колодца за верёвку, перекинутую через блок и привязанную к специальному крюку на сбруе верблюда. Когда тот шёл вперёд — тянул из колодца верёвку, когда шёл назад — ведро на верёвке опускалось в колодец. Примитивно и надёжно. Разбойники опустили в колодец на верёвке заряд взрывчатки и подорвали его где-то на глубине десяти метров. Взрыв разрушил с одной стороны стенку колодца и в образовавшуюся дыру диаметром около метра хлынул песок, засыпав колодец не полностью, но выше водоносного слоя. Находящаяся рядом с колодцем средневековая водонакопительная цистерна-сардоба из обожжённого кирпича также была пробита взрывом на уровне дна и вода из неё ушла в грунт. Отремонтировать сардобу можно было довольно просто. А с колодцем было сложнее. Предстояло заделать дыру в стенке колодца и выбрать с глубины просыпавшийся в колодец песок. Быстро это можно было сделать только при помощи Дэва. Никита вышел в астрал. Дэв лежал на песочке и делал вид, что дремлет. Никита подошёл к его уху и гаркнул: "Рота, подъём!" Дэв повернулся на другой бок и пробормотал: "Дедушка не спит, дедушка заманивает неприятеля в засаду." Никита сказал построже: