Алекс Карр - Сфера Танатоса

Пока ладианские десантные крейсера высаживали на поверхность Харизмы танки на антигравитационном ходу, Джек Смирнов приказал занять оборону вокруг городка колонистов и пустить в ход сначала тахионные "Окопы", а затем, когда в каменистой почве появилось четыре ряда индивидуальных окопов глубиной в полтора метра и диаметров в два, космодесантники сняли с себя и установили в них ранцевые "Крепости", которые до этого так проклинали, ведь вдобавок к стандартным семидесятипятикилограммовым ранцам, начальство навьючило на них дополнительные сорок килограмм. Космодесантники приготовились умереть с честью и уже прощались друг с другом, ведь что ни говори, а танк-антиграв это серьёзная машина. Через полчаса после высадки космос-полковник Борислав Вихрь, личность на Ладе легендарная, вышел в эфир и предложил своему коллеге сдаться, тот, естественно, послал его по матушке, причём в самых цветистых выражениях, свойственных русскому языку, и танки помчались к посёлку колонистов, над которым гордо развевалось голографическое полотнище флага Терры.

Ну, а когда танки пронеслись по передовым окопам и пошли дальше, то выяснилось, что мои ранцевые "Крепости" прекрасно держат танковую атаку и подбрасывают танк-антиграв, несущийся на скорости в двести километров в час на высоте в один метр, на десять, двенадцать метров, сбивая все его настройки ничуть не хуже, чем при попадании противотанковой ракеты. Однако, самым страшным оказалось то, что танки показали космодесантникам своё днище и парни космос-полковника Смирнова этим моментально воспользовались. Они тотчас открыли огонь из тяжелых бластеров, целясь в антигравы танков и баки с порошковой медью, ведь те на несколько секунд теряли силовую защиту, хотя как раз этого я не проектировал. Ну, а потом шестидесятитонные махины с грохотом падали на каменистую почву и уже не могли сдвинуться с места, а в то время медь быстро высыпалась из баков. Танкам и их экипажам, которые упали на мои "Крепости", доставалось ещё больше, их снова подбрасывало вверх и отшвыривало в стороны.

Ну, а поскольку атака ладианских танкистов оказалась на диво быстрой и слаженной, то на полосу окопов они вылетели все до единого и через каких-то три минуты встали на прикол. Сами понимаете, что танк-антиграв, оставшийся без энергии, является совершенно беспомощным. Тем более, что по нему могут вести огонь, из-под прикрытия моих силовых брустверов, космодесантники, вооруженные тяжелыми импульсными бластерами. В общем космос-полковнику Вихрю ничего не оставалось делать, как сдаться в плен. Вскоре Харизма стала совместной колонией Терры и Лады, но для меня тот бой стал проверкой на профпригодность, а также настроил меня раз и навсегда на одну единственную тему в моей работе, на создание активной системы обороны, ну, а "Крепость" получила в космодесантных войсках название "Крепость Стоуна", а тахионная гранат "Окоп", "Лопата Стоуна". Часто посещая космодесантников в казармах и на полигонах, я был счастлив видеть, как бережно они относятся к моим ранцевым брустверам и даже приделывают на защитный бронещиток серебряные танки или фигурки космодесантников, а иногда даже флайеров-штурмовиков и ракетки, показывая тем самым, сколько атак им пришлось пережить и выжить в них.

Друзья часто говорили мне, что после того, как я, ещё будучи курсантом академии, сконструировал тахионную "Лопату" и "Крепость", мне можно было смело почивать на лаврах и пожинать одну боевую награду за другой. Мой переносной фортификационный комплекс позволял космодесантникам закрепиться везде, в болоте и песчаной пустыне, в заснеженной степи и в лесу, в горах и даже на айсберге, ведь термоядерный миниреактор мог держать защитное поле течение многих месяцев подряд, а у каждого космодесантника в разгрузке находился комплект из трёх дюжин тахионных гранат, размером с шарик для пинг-понга. В космодесантных войсках я вскоре стал очень популярной личностью, командование ко мне благоволило, а меня в то время обуревал творческий зуд, подогреваемый тем, что я стал частым гостем как на полигонах, где космодесантники проводили учения, так и принимал участие в боевых операциях.

Веридор Мерк улыбнулся и сказал:

– Оливер, спешу тебя заверить, я один из поклонников твоего таланта и "Крепость", изобретённая тобой, не раз спасала мне жизнь. – На столе тут же появился индивидуальный, ранцевый защитный комплекс космодесантника с бронепанелью, испещрённой сотнями накладок, некоторые из которых даже имели форму ядерного гриба – Вот она, моя верная старушка. С ней я, в свою бытность солдатом-наёмником, прошел многие тысячи километров и она меня не подвела ни разу. Жди делегации, старина. Хотя уже никто и не помнит имени изобретателя "Крепости", она по-прежнему в строю, как и тахионная "Лопата".

Бросив быстрый взгляд на ранец, Оливер сказал:

– Да, это и есть моё первое изобретение в области фортификации. Я рассказал о нём только потому, что был полностью уверен, – моя индивидуальная "Крепость" очень долго служила космодесантникам и мне радостно слышать, что она служит им и по сию пору. Ну, а рассказал я о нём лишь по той причине, что не смотря на всю практическую полезность моих открытий, изобретений и сконструированных мною фортификационных укреплений, в научном мире меня попросту не замечали, а учёные смотрели на меня, как на какого-то школяра. Более того, очень многие люди считали меня поджигателем войны и не стесняясь бросали мне в лицо такие обвинения: – "Оливер Стоун, ты самое настоящее исчадие ада! Из-за того, что ты создаёшь столь совершенные системы индивидуальной и глобальной защиты, которые можно установить в считанные часы, в галактике разразилось множество войн. Ты поджигатель войны!" Не знаю, может быть в таких обвинениях есть доля правды. Честно скажу, не знаю, но всё же полагаю, что имея возможность молниеносно вторгнуться куда-то и закрепиться там в кратчайшие сроки, действительно могло подвигнуть некоторых господ на агрессивные действия. Тем более, что мои фортификационные сооружения зачастую намного опережали разработки в области тяжелого вооружения.

Так или иначе, но я всегда стремился к тому, чтобы защитить от любого врага не столько солдат, сколько мирное население и потому изобрёл довольно большой ряд устройств, способных в считанные минуты превратить любой дом и даже отдельную квартиру, в самую настоящую крепость, но всё же больше всего мечтал о полной, глобальной защите. Работая конструктором фортификационных сооружений, я очень живо интересовался всеми областями знания и из каких только наук не черпал идеи своих изобретений. Скажу сразу, уже через каких-то двести лет, живая природа перестала давать мне примеры того, как с помощью минимальных средств обеспечить максимальный уровень защиты человека. Однако, при этом я никогда не занимался разработками боескафандров, хотя и хорошо в них разбирался, ведь мне всегда приходилось учитывать эргономику тяжелого боескафандра в своих фортификационных сооружениях.