Алекс Карр - Сфера Танатоса

В то время я лишь краем уха слышал о Эмиле Борзане, да, и то куда больше негатива. О нём говорили, как о выжившем из ума старике с непомерными амбициями, отличавшимся к тому же невероятно вздорным характером. Однако, вместе с тем все учёные Содружества Терры в один голос заявляли, что он величайший гений и только интуиты с Европы могут потягаться с ним. Я развёл руками и спросил:

– Биод, неужели ты думаешь, что я смогу хоть чем-то заинтересовать этого колосса научного мира?

Мой друг усмехнулся и сказал:

– Сейчас посмотрим, Олли.

Как только мы пообедали, Биод тут же связался с Эмилем Борзаном и задал ему такой вопрос:

– Эм, старина, как ты относишься к тому, чтобы взять под своё крылышко Олли Стоуна, того самого парня с Терры, который умудрился найти такое оригинальное применение субметаллу? Терранская научная банда объявила ему бойкот, а парню нужно срочно где-нибудь продолжить обучение.

Ответ Эмиля Борзана поразил меня своей откровенностью:

– Тащи его сюда, Биод, мне как раз нужен толковый лаборант в лаборатории экспериментальной металлургии. Прежнему я расшиб голову тиглем за то, что тот посмел сомневаться.

Честно говоря, мне не очень понравилось то, что лаборантам в политехническом институте Эмиля Борзана разбивают головы, да, потом ещё и выгоняют их только за то, что те позволяют себе высказать сомнение по какому-то поводу. Не смотря на это я сел вместе с Биодом в его флайер и через полтора часа предстал перед Эмилем Борзаном. Это был высокий, широкоплечий и кряжистый мужчина с горбоносым смуглым лицом и черными, с сильной проседью, волосами, а ещё у него имелся пивной живот. Он благосклонно кивнул мне и с ходу спросил:

– Олли, что ты думаешь о мозаичной укладке молекул?

Я нахмурился. Если изготавливать субметалл по такой технологии, то он выйдет раз в десять дороже, но вот беда, его прочность может оказаться фикцией и он начнёт течь при малейшей нагрузке. Однако, вместе с тем мозаичная укладка молекул различных металлов могла дать совершенно неожиданный результат и субметалл ведь приобретёт совершенно иные свойства. Например, возьмёт и станет диэлектриком. Поэтому, выдержав не слишком долгую паузу, я ответил вполголоса:

– Если применять для укладки электромагнитную пушку в сочетании с формирующими силовыми полями, то полное дерьмо, профессор, но я рискнул бы создать сборочных нанороботов и пойти таким путём, но это будет не металлургический комплекс и работать придётся в два этапа, сначала создавать композиционные наночастицы и их уплотнять силовыми полями, а уже потом выстраивать из них нужные заготовки.

Эмиль Борзан сначала громко расхохотался, то тыча в меня своим толстым пальцем под ногтём которого виднелась грязь, то крутя им у виска, а затем оглушительно пробасил:

– Отлично, мой юный друг, именно этим ты и займёшься с завтрашнего утра. Лаборант, как я вижу, из тебя получится дерьмовый, ты мне весь институт взорвёшь, а вот в качестве учёного-экспериментатора я тебя возьму, хотя вреда от тебя может оказаться гораздо больше. Увы, но этого направления мы в моём институте ещё нет, так что дерзай. – И тут же громко завопил – Эй, кто-нибудь, быстро определите парня на постой и объясните ему, что у нас тут к чему.

После этого я не видел Эмиля Борзана целых семь лет потому, что с утра следующего дня забыл о том, что такое спокойная жизнь. Меня поселили в чудесном доме-раковине, в кампусе политехнического института Эмиля Борзана, и объяснили, что это такое, должность учёного-экспериментатора. О, этого я никогда не забуду. Точнее того сочувствия, которое все стали мне выражать. Не знаю, скажет ли вам о чём-то это слово, но в институте Эмиля Борзана учёный-экспериментатор выступал в качестве камикадзе, пилота-смертника. Во-первых, обо мне тотчас объявили во всеуслышанье и даже объяснили всем, на что я замахнулся, а, во-вторых, объяснили, во что именно я вляпался. Ну, а вляпался я вот во что. На следующий день, чуть свет, ко мне в дом пожаловала целая делегация, состоящая из четырёх с лишним десятков мужчин и женщин, пожелавших стать моими ассистентами, как обитателей Новой Атлантиды, так и выходцев из других миров. С одной стороны им понравилась тема, заявленная даже не мною, а Эмилем Борзаном – "Неметаллургический метод изготовления сверхпрочного субметалла", с другой же очень многим из них захотелось спрятаться за моей широкой спиной, чтобы проводить свои собственные, зачастую опасные, эксперименты.

Поговорив со своими гостями пару часов, я принял в свою команду как одних, так и других. Увы, но мой образовательный уровень оказался чуть ли не на порядок ниже, чем у сотрудников моей экспериментальной лаборатории. Ничему, кроме фортификации я не мог их обучить, зато они меня тут же принялись учить всему, в чём великолепно разбирались сами. К тому времени я уже более тысячи лет, как стать сенситивом, а потому обучение моё состояло из гипнопедии по ночам и обучающим медитациям по утрам и вечерам. Днём же мы все упорно работали, устраивая по десятку мозговых атак ежедневно. В первый год моя лаборатория размещалась в одном единственном зале, заставленном инженерно-конструкторскими пультами, но уже тогда мы имели прямой доступ к Великому Бэмми, древнему аналитическому компьютеру, изготовленному ещё на Интайре. Даже он не поверил в то, что субметалл можно изготавливать не расплавляя обычный металл и затем спрессовывая расплав силовыми полями, а, как бы выращивая кристаллик за кристалликом. Природа таких процессов не знала и потому нас считали шарлатанами.

Однако, уже через полтора года мы совершили первый прорыв и создали робота-наносборщика, оснащённого наногенератором силового поля и способного изготавливать металлические суперфуллерены колоссальной прочности. После этого мы целых пять лет конструировали сборочный комплекс и методом научного тыка подбирали рабочую среду для наносборщиков субметалла и в конце концов добились успеха. Ну, а по истечении семи лет я связался с Эмилем Борзаном и сказал ему:

– Босс, я сделал это. Установка для изготовления субметаллов с заданными свойствами готова и я готов не только продемонстрировать её вам, но и показать образцы.

Эмиль явился немедленно. Он внимательно осмотрел моё детище, я так говорю только потому, что в этой установке действительно оказались воплощены мои идеи, поглядел на образцы субметалла, некоторые из них имели просто колоссальную прочность, ухмыльнулся и насмешливо поинтересовался:

– Ну, дети мои, все поняли, что сотворил этот крепостных дел мастер? – Моя команда дружно закивала головами и тогда Эмиль Борзан зычно гаркнул – Раз так, то те, кто хочет и дальше заниматься субметаллами, остаются. Остальные брысь отсюда, а ты Олли, следуй за мной. Можешь считать, что ты сдал вступительный экзамен в мой институт и я, так уж и быть, уделю тебе несколько часов своего драгоценного времени.