Александр Матюхин - Абсолютное правило

Итак, вроде бы все. Что-то я еще хотел взять, но забыл… Кое-что из одежды, наверное. Что-нибудь легкое! Футболку, к примеру.

Я подошел к шкафу и, распахнув его, критически ocмотрел то, что находилось внутри. Ни джинсов, ни футболки не было. Только старая куртка с меховым дырявым воротником, ватные штаны и пара ботинок в углу. Значит, джинсы с футболкой в стиралке. Что ж, придется обойтись без них. Постояв несколько секунд, раздумывая, что бы еще взять, я все же решил, что больше ничей не нужно и направился к выходу. Вероника уже наверняка вся изнервничалась и сейчас начнет меня упрекать в том, что мы теряем время, а нас уже ищут, и все в тон же пессимистичном духе. Ищут, так пускай ищут. A мы к тому времени, как они (кто бы они ни были) найду мою квартиру, уже смоемся отсюда к этому ее Василию..

Мне показалось или действительно в дверь кто-то тихо заскребся?

Я замер на полушаге с протянутой к выключателю рукой. Прислушался.

Крэ-кх, крэ-кх, крэ-кх.

Похоже было, что кто-то осторожно пережевывает чипсы, но это было не так. Кто-то скребся в мою дверь. Когтями? Возможно.

После тех баек, которыми накормила меня Вероника, я мог ожидать чего угодно.

«Слишком рано я расслабился, — подумалось мне, — все же надо было брать вещи и быстро сматываться, вместо того чтобы выбирать еще и одежду. А свет зачем врубал, идиот?»

Крэ-кх… крэ-кх…

Черт!

Только когда входная дверь тонко заскрипела, приоткрываясь, я сообразил, что уже несколько секунд стою посреди комнаты и совершений ничего не предпринимаю.

Но что делать-то? Не прыгать же с четвертого этажа прямо в машину? Это не ковбойский фильм, а я совсем не Клинт Иствуд. Под стол не спрячешься, тем более, он без скатерти… Что остается?

Совершенно не соображая, что делаю, я тихо отступил к двери, ведущей на кухню. Из головы вылетели все здравые мысли, кроме одной — в холодильнике пусто.

Ну так и что?

А вот что! Я развернулся и, залетев на кухню, распахнул холодильник. Действительно пустой!

Я при желании могу поместиться в нем, свернувшись, правда, в три погибели.

Решетчатые перегородки были быстро, но аккуратно положены под стол. Я выдернул шнур и залез внутрь. С кряхтением. Коленки тотчас уткнулись в подбородок, а твердый уголок кошелька уперся в зад. Приятного мало, но что делать? Жить хочется, как известно, всем…

Ну и напугала же Вероника! А вдруг мне все это показалось? Сижу сейчас, как болван, в собственном холодильнике, а ветер спокойно поскрипывает незахлопнутой дверью.

Но стоп.

Я прислушался… Кто-то действительно вошел в комнату. Что-то едва слышно зацокало по линолеуму. Женщина на каблуках? Может, это Вероника пришла проверить, все ли в порядке? Но тогда бы она позвала меня по имени.

А тут кто-то крался. Медленно переставлял ноги, боялся, что его услышат.

Скрипнула дверь на кухню, и я вздрогнул. Вдруг показалось, что страх, словно непереваренная пища, когда тебя сильно укачивает, уже добрался до самого горла. Вот сейчас они откроют дверь своими когтями, которыми скреблись, и я увижу их. Огромных, отвратительных монстров с тонкими лапами и медвежьей головой. Паси их искривится в ухмылке, обнажая острый ряд клыков глаза загорятся бешеным огнем. И они разорвут меня я кусочки в один момент. И я захлебнусь в потоке боли, не в силах не то чтобы закричать — застонать, и последнее что увижу, будут красные огоньки их глаз… Господи, это мои зубы так звонко клацнули друг о дружку?.

Нет, кто-то прочесывал кухню. Цокал по линолеум; то отдаляясь от холодильника, то вновь приближаясь нему. Я замер, вдыхая воздух маленькими порциями выдыхая через нос. Стук моего сердца, казалось, наполнил все пространство холодильника. Странно, как ищущий не слышит этого стука?

Цоканье на секунду прекратилось, и до меня донеслось тихое, равномерное рычание. Собака, что ли? Ки то ищет меня вместе с собакой? Тогда понятно, что цокало по полу. Это действительно когти, собачьи.

Но мне было все равно, кто собирается меня загрызть. Собака ли, медведь или оборотень. Главное, чтобы он меня не нашли и убрались восвояси да побыстрей.

Рычание прекратилось, и собака зацокала прочь из кухни. Через секунду я расслышал, как она цокает по линолеуму комнаты. Выискивает. Меня.

Но почему не слышно топота ботинок? Разве собака одна может искать человека?

А вдруг? Я же смертный, а они — совсем нет. Если таким образом перефразировать слова Василия, то думается, что они (как их там Вероника называла, «Исправители»?) могут быть кем угодно. Вот это, что называется, влип.

Я чуть подался вперед, прислонив ухо к дверце холодильника, затаил дыхание и прислушался.

Мне показалось, что входная дверь вновь скрипнула. Цоканья слышно не было.

Затаились? Ждут?

А может, перерыли все и ушли, решив, что опоздали.

Вот, блин! Как узнать? Не сидеть же в холодильнике до тех пор, пока не придут из психиатрической больницы и не заберут меня. Варя, увидев распахнутую дверь, горящий свет, ясное дело, решит, что тут что-то неладно. Вероятно, что я тронулся умом. Она, насколько мне известно, именно такого мнения обо мне и держит меня в квартире непонятно из-за чего. Но не из сострадания, это точно. А когда меня обнаружат в холодильнике с трясущимися от страха зубами, то мне прямая дорога на койку между Наполеоном Бонапартом и Владимиром Ильичом. И ведь не поверит никто, если я начну нести тот же бред, что и Вероника…

Что делать? Что же делать?! Что, черт вас всех возьми, делать-то?!!

Из комнаты не доносилось ни звука. Ушли все-таки? Да, наверняка ушли. Зачем им сидеть и ждать меня в пустой квартире, если они знают, что я могу скрываться у Васи?

А с чего ты взял, что знают?

Действительно, с чего? Ну а вдруг? Какой им резон сидеть у меня. Думаю, они все же понимают, что я могу и не прийти. Ушел, допустим… к Генке?!

Точно! Они, не застав меня в квартире, решили, что я остался ночевать у Генки и пошли к нему. Вероника же говорила, что у них есть мое досье. Значит, о Генке-то они не могут не знать. Я даже улыбнулся, так легко пришло решение. Моему напуганному сознанию нужен был хоть какой-то повод, чтобы выбраться из этого холодильника и поскорей залезть в машину к Веронике. Почему-то я был твердо убежден, что именно она сможет защитить меня от Исправителей и их псов. Или кого-то, кто цокает по линолеуму когтями, рычит и вынюхивает меня

Посидев еще с минуту, напряженно вслушиваясь в тишину, я все же решился.

Дверца холодильника распахнулась резко и бесшумно. Хоть это радует. Свет из комнаты освещал небольшой квадрат кухни, кусок стола и раковину.

Вроде бы тихо. Я осторожно поставил левую ногу на пол, коленная чашечка тихонько хрустнула.