Юрий Манов - Не мир принес

— Прям «Калина красная» какая-то, — пробурчал Генпрокурор, — на «газоне» да с парома…

— В «Калине красной» «ЗИЛ» был, — поправил Президент, — продолжайте, я вас слушаю.

— Так вот, — продолжил Генпрокурор, — его осудили за умышленное убийство в состоянии аффекта, семь лет, меньше дать не могли. Теперь он на свободе. Вернее, был на свободе до Исхода, а теперь, ну вы знаете… И подобных случаев немало, особенно по части наркотиков: один папаша — полковник в отставке — расстрелял цыганскую семью, они продавали его позднему сыну наркотики, мальчик умер от передоза…

— Давайте без эмоций. Немного — это сколько конкретно?

— Около трети, тридцать шесть процентов…

— Значит, все равно остается порядка десяти процентов невинных, каждый десятый… И это вы называете судопроизводством? — Президент сурово посмотрел на Главного Судью. — А что в Европе?

— Два — пять процентов, — отозвался Премьер. — В Африке и Азии больше…

— Меня не интересует Африка! Меня не интересует Азия! — твердо сказал Президент. — Меня даже не интересует Америка. Я хочу знать, насколько еще мы сволочнее Европы и сколько еще европейцы будут держать нас за азиатов. Наверное, долго, если даже по этим показателям мы — на уровне Азии.

— Давайте не будем забывать АПО и Поездки, — тут же добавил Генпрокурор.

— А мы и не забываем, — возразил Президент. — Только все, осужденные чрезвычайной системой АПО, давно вышли по амнистии в честь Великого Объединения Славян.

— Но методы…

— Послушайте, уважаемый, — неожиданно жестко сказал Президент, — только не надо думать, что у меня еще молоко на губах не обсохло, и не сосунку учить делам человека, отдавшего работе самого себя.

Генпрокурор вздрогнул, он опять забыл, что Президент самым невероятным образом иногда умеет читать мысли. А Президент продолжал:

— Вы были прекрасным, честным, неподкупным областным прокурором, но только честности и бескорыстия мало, чтобы руководить огромной системой государственного обвинения целой страны. А вы, уважаемый судья, где обещанная система судов присяжных? Почему тормозите? Что, народ у нас не готов? Не надо клеветать на свой народ, у нас прекрасный народ!

— Этот «прекрасный народ» за бутылку зарезать готов! — неожиданно возразил Генпрокурор.

— Что?! — Президент от возмущения чуть не поперхнулся. — Экий вы, батенька, суровый. Трудно вам будет работать на таком посту с такими убеждениями.

Я знаю, что назначение на ваш пост не в моей компетенции, но в условиях чрезвычайного положения… прошу вас сегодня же сдать дела и вплотную заняться реабилитацией невинно осужденных…

В гробовой тишине Генпрокурор встал и собрал со стола свои бумаги…

— Что предлагаете делать с «исходниками»? Кстати, как они там? — продолжил Президент, когда дверь за бывшим Генпрокурором закрылась.

— Пока все спокойно, — просветил новый Главный Тюремщик. — Для них выделены отдельные помещения со свободным режимом, как у «химиков», пока без нарушений. Но все это удивительно негативно отражается на настроениях остального контингента ИТУ. Я боюсь стихийных возмущений. Понимаете, все считают их невиновными, и они… как бы это лучше выразиться. Они страдают безвинно. То есть не в буквальном смысле, а в картинном. Понимаете? Их никто не трогает, никаких шмонов, простите, проверок и обысков, их хорошо кормят, а они ходят с лицами мучеников. Боюсь, многим из них даже нравится быть безвинными жертвами. Опять же иски по возмещению морального и прочих ущербов…

— Ваши конкретные предложения?

— Отпускать!

— Что скажет руководство МВД? Это же более ста тысяч человек. Как это может отразиться на и без того тяжелой ситуации в стране?

Главный Мент раскрыл папку:

— Пока «исходники» ничем не отметились, не считая семейных скандалов. Некоторые жены поспешили со своими осужденными супругами развестись или просто завели себе хахалей, прошу прощения — любовников. Зарегистрированы случаи рукоприкладства, но без летальных исходов.

— И каково ваше мнение?

— Общей обстановки они не ухудшат, к тому же…

— Договаривайте.

— Может быть, это и не моя сфера деятельности, но если откровенно, подавляющее большинство населения считает случившееся знамением господним. И то, что власти снова бросили за решетку людей, освобожденных благодаря божьей воле…

— Благодарю вас, я понял. Премьер?

— Я совершенно согласен с вышесказанным. Предлагаю амнистию.

— Уважаемый Судья, вы все молчите. Каково ваше мнение?

— Признаюсь, мне нелегко говорить, ведь в том, что за решеткой оказалось столько невиновных, есть вина и моего ведомства. Но я не боюсь ответственности, я боюсь прецедента. Что будет со всей системой следствия и судопроизводства, если, решая судьбу человека, обвиняемого, мы будем оглядываться на небеса? Прикажете ввести в судебные коллегии попов?

— Спасибо, я вас тоже понял. — Президент снова начал тереть виски.

— А что говорит по этому поводу официальная церковь? Ну, не только про Исход, а про все эти… как их называют? Про торки?

— Официальная церковь пока осторожничает, — сказал Главный Мент. — Римский папа взял отпуск и теперь днями и ночами молится в храме Гроба Господня. Наши церковники тоже с заявлениями не спешат. Единственное, что они сделали, — начали бить в колокола с началом торков.

— А как они определяют начало?

— Держат при каждой церкви по кающемуся грешнику, как его мутить начинает, так на колокольню и лезут.

— Логично. — Президент оставил свои виски в покое, видимо, принял решение, и сказал: — Не будем прикидываться страусами и зарывать голову в песок, делая вид, что ничего не происходит. Явление имело место, мы должны на явление отреагировать. Сделаем так: объявим амнистию всем «исходникам», намекнем на волю божью, точных цифр амнистированных обнародовать не будем, а то в Европах опять засмеют. По случаю амнистии объявим выходной с народными гуляньями и предложим владыке все-таки определиться с позицией. Теперь министру по делам СМИ, я бы предложил телевизионщикам сделать пару репортажей о продажных милиционерах, судьях, поднимите дело этого шофера Ермакова или как его там. Пусть намекнут, был бы суд присяжных — его бы не осудили так жестко, тут же, как бы между прочим, пусть возьмут интервью у кого-нибудь из Апостолов. Хорошо бы выбрать седого ветерана где-нибудь в деревне на лоне природы, с коровками. Апостолы были суровы, но этого водителя Ермолова, или как его там, оправдали бы…

Параллель 1. ЗАПАХ ЗВЕРЯ

— Гражданин начальник, ну дайте закурить, всего одну сигаретку на всю братву.