Юрий Манов - Не мир принес

Он отхлебнул из стакана крепкого чая, ткнул в кнопку селектора.

— Слушаю вас, — немедленно отозвался секретарь.

— Владимир, вы помните, год назад ко мне на прием приходил отец Иоанн из какой-то там пустыни?

— Тот чокнутый монах? Да, конечно.

— Мы как-то помогли ему?

— Мы отправили его домой за счет ведомства.

— Я не об этом, он что-то просил для детей…

— Одну секундочку… — В селекторе явно слышался шорох переворачиваемых бумаг одновременно с щелканьем пальцев по клавиатуре. — Да, в детдом и интернат при монастыре Сергиевой Пустыни направлено сто комплектов армейского обмундирования малых размеров, валенки, армейские одеяла, четыре тонны макарон и круп, натовские сухпайки, присланные по части гуманитарной помощи еще при Ельцине. Кроме того, три контейнера конфискованных у пиратов видеокассет, компакт-дисков, ну и еще по мелочи. Четыре вагона стройматериалов развернули с южного направления, все равно ведь разворовали бы. Ну, в общем-то и все.

— Денег мы им дали?

— Нет, вы же знаете наши порядки и скряг в финуправлении. Но мы по линии МВД оплатили их объявления по всем крупным провинциальным газетам.

— Володя, вы можете прислать мне текст этого объявления?

Из селектора опять зашелестело и защелкало:

— А если минут через десять?

— Хорошо.

Главный Мент нажал кнопку отбоя и задумался. Монах, отец Иоанн. А ведь он тогда как раз и сказал это слово «исход». Да, именно так: «Господь объявит свою волю, и началом будет исход невинных из казематов». Что-то еще очень умное и важное, но Главный Мент не мог вспомнить, что именно. Еще бы, этот чокнутый монах объявился в приемной в самое неподходящее, неудачное время. Неудачнее не придумаешь. Июльский правительственный кризис, хохлы рвутся к портфелям силовых министров Содружества, этот неугомонный Лукашенко кричит: «Дайте мне МВД, и я наведу порядок в стране, как у себя в Беларуси». Вот не добавил бы он это «как в Беларуси», глядишь, и получил бы портфель. А так пусть пока Жириновского в Думе заменяет, а то скучно что-то стало у парламентариев без крепкого словца. Да, тогда кресло под Главным Ментом не просто зашаталось, на одной ножке качалось кресло над пропастью, парламентарии требовали не только его отставки, его крови они хотели, а тут этот монах. Слава Богу, он сдержался и не накричал на него, выслушал, даже дал указание секретарю помочь, чем можно, и сухо распрощался. А монах поклонился на прощание, осенил его крестным знамением и, перед тем как уйти, сказал… Что же он сказал? Ах да: «Успокойся, сын мой, тревоги твои напрасны. Забудь о суете и думай о главном, и я буду молиться за тебя». Черт побери! А ведь прав оказался монах. Не думать о суете! Когда на следующий день Главный Мент вышел на трибуну в Думе и вместо получасового покаянного доклада, который даже репетировал перед зеркалом, просто заявил, что он не держится за это кресло и готов хоть сейчас сдать дела, все испугались Лукашенки и попросили его остаться. Тогда он сказал, что не будет больше церемониться и либеральничать, а будет исполнять свой долг, определенный Конституцией. И все захлопали. Тогда он добавил, что кое-кому из сидящих в этом зале вскоре придется сменить мягкое кресло на жесткие нары, и зал разразился овациями…

Принтер зажужжал и выдал листок с небольшим текстом:

Приют Сергиевой Пустыни с радостью примет всех детей обоего полу любого происхождения до 12 лет, сирот, беспризорных, без опеки.

Если в вашем дворе живет беспризорник — позвоните нам, если вы знаете семью, где дети лишены ласки, голодают, подвергаются побоям, — позвоните нам. Если молодая мать не в силах прокормить ребенка, мы с радостью примем его, если зачавшая во грехе дева боится позора, она может родить у нас тайно и оставить ребенка с сохранением прав на него.

Образование и воспитание духовное, светское и военное. Бесплатно.

Внизу была приписка:

Братья и сестры! Подумаем о будущем России. Будущее страны в ее детях! Да хранит вас Бог!

И номера телефонов.

Главный Мент задумался и снова ткнул в кнопку селектора:

— Володя, вы можете мне подготовить все материалы по этой Сергиевой Пустыни?

— Я как раз занимаюсь этим, — раздалось из динамика, — но в нашей картотеке на них ничего нет.

— Совсем ничего?

— Абсолютно.

— Странно, это ведь беспризорники. Ну, может быть, мелкие кражи, мелкое хулиганство?

— Все чисто, сигналов не поступало.

— А телефоны, что указывались в объявлениях?

— С телефонами вообще странное дело получается. Это телефоны божьих храмов, и не только православных. Есть и евангелисты, мусульмане, католики, иудеи, секты разные.

— Странно, а монах мне показался сугубо православным. Слушай, а это не может быть связано с органами на продажу или с незаконным усыновлением? И финансирование, кто за все это платит, неужели наше народное образование?

— В компьютере данных нет, я попробую запросить красноярское управление, там у них, кажется, главная база.

— Хорошо, и подыщи мне какого-нибудь парня поголовастее, чтобы смог съездить и посмотреть все своими глазами. Ты меня понимаешь?

— Так точно.

— Вот и славненько, — не по уставу ответил Главный Мент и еще раз перечитал объявление. Как-то несуразно написано, нескладно, но что-то в этом есть.

Глава 3

Премьер, Генпрокурор, Главный Мент, министр по делам СМИ, Главный Судья, временно исполняющий обязанности Главного Тюремщика молча сидели за столом и смотрели перед собой, боясь пошевелиться. Пауза явно затянулась, Президент кончиками пальцев тер себе виски уже минут пять, не говоря ни слова. Мучительная, просто ужасная пауза. Кого назовет виновным Президент, в каком ведомстве полетят головы?

— Сколько заключенных вышли из тюрем в процентном соотношении? — наконец спросил Президент, так же глядя прямо перед собой. Эти цифры знали все, но посмотрели на и. о. Главного Тюремщика, он хоть и и.о., все равно ему принимать на себя главный удар:

— От 12 процентов до 21 процента заключенных и подследственных в зависимости от регионов.

— Значит, чуть ли не пятая часть заключенных в наших тюрьмах и колониях — невинные люди?

— Не совсем так, — осмелился высказаться Генпрокурор. — Я понимаю, о чем вы хотели сказать, были, конечно, судебные ошибки, предвзятость, даже подкуп… Но очень много случаев, когда осужденные невинны по справедливости, а не по закону. Яркий пример — Ермолаев, шофер детского спортивного лагеря под Ялтой. Его попросили найти двух девочек, ушедших самовольно купаться. Так вот, их изнасиловали три обкурившихся ублюдка, интернациональная компания: абхазец, осетин и русский. Изнасиловали извращенным способом, бросили в море, сели в свою «девятку». Тут Ермолаев на своем «газоне» бросился в погоню и скинул их в пропасть, все трое всмятку…