Владимир Контровский - Последний герой нашего времени

– У вас на сегодняшний вечер какие-то планы?

– Да нет, но мы хотели погулять, – она поправила полог коляски. – Погода хорошая, а Дашенька у нас всё на балконе гуляет.

– Так и гуляйте! – Вадим слегка развёл руками – мол, в чём проблема? – Нам ведь с хозяйкой нужно хотя бы час-полтора – банкет сервировать, и всё такое. Приходите через два часа. Дом – вот он, а квартирный код…

– Спасибо, – сказал Алхимик. – Мы придём. Втроём – не с кем нам оставить Дашу.

– Разумеется, – Лидия вежливо улыбнулась. – Говорите, она у вас молоко любит?

– Вот, – Вадим положил на стол фотографию. – Это ведь вы, Александр?

– Надо же, – Алхимик бережно взял фото, – нашлась. А мать всё сокрушалась, что не забрала её с нашей дачи. Вы нашли эту фотографию…

– … в Комарово. Недавно. Были у нас там кое-какие… дела. Так что вы теперь может обрадовать вашу маму.

– Не получится, – грустно сказал Свиридов, – она умерла год назад. В одночасье: вечером легла спать, а утром не проснулась. На здоровье она не жаловалась – её доканал денежный крах. Выскребала-выскребала страховку за квартиру, а деньги фьють – и нет их. К старости люди вообще становятся консервативнее: для них любые перемены болезненны, а когда этим переменам конца-краю не видно… Революцию девяносто первого со всеми её последствиями мать ещё пережила, а вот Обвал… Два таких потрясения – это многовато для одного человека.

«Да, – подумал Костомаров, – Обвал собрал обильную жатву». Он хотел рассказать, как полтора года назад погибла мать Лидии – пошла в магазин, оказалась в центре грабежа, и ахнуть не успела, как получила удар по голове куском ржавой трубы. Он вспомнил, как она, умирая в больнице, жалела до слёз, что не донесла домой вырванную у неё из рук авоську с хлебом, пачкой пельменей и двумя банками консервов. Вадим хотел рассказать об этом, но передумал – зачем? Подчеркнуть, что мы, мол, тоже пострадали? Так в Питере (да и во всей России) пострадал почти каждый. Прошлое надо помнить, но думать надо о будущем: жизнь продолжается.

Они сидели за столом в квартире Вадима. Банкетным этот стол можно было назвать с большой натяжкой, однако всё познаётся в сравнении: ещё год назад ни о каких гостевых посиделках с угощением не могло быть и речи. Теперь с едой стало легче: военизированные фермерские хозяйства в пригородах постепенно оживали, и в городе появились и яйца, и молоко, и мясо. Улучшилось и централизованное снабжение продовольствием – Время Тьмы отступало перед организованными усилиями людей.

Но главное – четыре человека, сидевшие за столом, ощущали атмосферу понимания, появившуюся почти сразу. Всего через час им всем уже казалось, что они знают друг друга давно, чуть ли не со школьной парты, а сегодня просто встретились в очередной раз после не слишком долгой разлуки. А будущее было рядом: Даша сосредоточенно перебирала игрушки в манеже, великодушно предоставленном Костомаровым-младшим; Ваня, убедившись, что содержательной беседы с маленькой гостьей не получится, и ощущая себя по сравнению с ней взрослым и солидным, устроился на диване и листал книжку с картинками.

– Предлагаю тост за них, – сказал Вадим, кивнув в сторону детей. Домашние закрома бывшего Повелителя Муз изрядно оскудели, однако он сумел изыскать в них бутылку вина и бутылку хорошего коньяка, что по нынешним временам казалось невиданной роскошью.

– А потом будем пить чай, – предложила Лидия.

– Очень конструктивное предложение, – поддержал её Свиридов, – тем более что к чаю у нас кое-что есть. Вот, – он жестом фокусника извлёк из пластикового пакета упаковку с чем-то, отдалённого напоминающим бисквит. – Искусственное печенье, и даже съедобное. Продукция моего родного института – овеществлённый труд множества людей, в том числе и меня.

– Мужчина должен быть кормильцем, – преувеличенно серьёзно заметила Юля. – Так заведено со времён охотников на мамонтов.

– И воином, – серьёзно добавил Вадим.

– Воином… – задумчиво повторила Лидия. – Неужели и для них – она посмотрела на детей, – ничего не изменится? Мужчины будут снова и снова брать в руки оружие и убивать друг друга, а женщины будут гадать, вернутся ли их мужья, и что будет, если победят чужие мужчины?

– Время Тьмы пройдёт, – уверенно сказал Алхимик. – Но что дальше? United Mankind будет расширяться – это закон всех империй, – и «новые бедуины» с «новыми чингизидами» тоже не будут сидеть сложа руки. А Россия – что будет с ней? Тоже империя по образу и подобию, только немножко с другой начинкой? Проходили мы это в не столь отдалённом прошлом…

– Колесо истории повернуло вспять – капитализм уступает место феодализму с его князьями да графьями, подчинёнными царю-батюшке. Или королю – это уже особенности национального менталитета.

– Не могу с вами согласиться, Вадим, – возразил Свиридов. – United Mankind – это прежде всего сверхкорпорация, управляемая законами бизнеса, а не принципами вассальной верности сюзерену. Известный нам капитализм мутирует, но не меняет своей сути. В одну реку дважды…

– Ну, всё, – рассмеялась Лида, – мужчины озаботились глобальными проблемами. Особенности национального менталитета, от них никуда. Пойдём-ка, Юля, озаботимся чаем да поговорим о своём, о девичьем.

– Покурить бы… – мечтательно протянул Вадим. – Вы курите, Александр?

– Курю.

– А вот с куревом марш на балкон! – тут же распорядилась хозяйка. – На улице тепло, а тут дети.

Они вышли на балкон, откуда открывался вид на Финский залив, в который садилось остывающее вечернее солнце. По заливу шёл белый рефрижератор, сопровождаемый серо-голубым поджарым сторожевиком.

– Мяса на неделю, не меньше, – сказал Костомаров, глядя на теплоход. – Да, Время Тьмы кончается.

– У меня такое ощущение, – Свиридов с наслаждением затянулся сигаретой, – что Россия от века и поныне служит полигоном для социальных экспериментов. Вот и ещё один опыт оказался неудачным: не прижился у нас капитализм со всеми его плюсами и минусами.

– Наши олигархи вовремя поняли, что никто на Западе не ждёт их с распростёртыми объятьями – Боливар не вынесет двоих.

– Точнее, их заставили это понять.

– Да, – согласился Вадим, – заставили. И деваться им некуда: надо обустраивать свою страну, а не надеяться на тепленькое местечко под чужим солнцем.

– Вопрос в том, как именно обустраивать. Сейчас наши новые военные вожди – люди на своём месте. Их уважают, к ним прислушиваются, но что будет дальше? История полна печальных примеров того, как пламенные борцы быстро расставались со своими идеалами и превращались в жестоких тиранов, не считающихся ни с чем и ни с кем. И снова всё пойдёт по кругу, как уже было в нашем прошлом.