Владимир Контровский - Последний герой нашего времени

– Вы можете предложить совершенную социальную модель? Или вам нравится то, что лежит в основе United Mankind, и что мы испытали на своей шкуре в недавнем прошлом?

– Знаете, – Алхимик стряхнул пепел, – и в социализме, и в капитализме есть свои положительные черты. Вопрос не в социально-экономической модели, вопрос в другом.

– В чём же именно? – Вадим внимательно посмотрел на Свиридова.

– Вы помните анекдот о нерентабельном публичном доме, в котором переставляли кровати?

– Надо не койки переставлять, а…

– Вот-вот. Чиновник-мздоимец ничуть не лучше хищника-бизнесмена: и одному, и другом ровным счётам наплевать на ближнего своего, да и на дальнего тоже. Недаром жила на Руси вера в доброго царя – это ведь идеальный вариант.

– Остаётся вопрос: где взять такого царя, а заодно и свору придворных, которые будут не на словах, а на деле радеть о благе народном?

– Да дело не только в царе, а в людях вообще. Вроде бы рецепт известен: не убий, не укради, и далее по тексту, однако люди и крадут, и убивают, и считают обман нормальным явлением. Должны измениться люди – без этого все мечты о лучезарном будущем так и останутся утопиями. Есть гипотеза, что разум появился у человекообразных обезьян, долгое время жевавших какую-то чудесную травку. Но, к сожалению, разум этот оказался немножко недоделанным – он получился примитивным с этической точки зрения. Эх, найти бы такую травку, которая превратила бы человека условно разумного в человека настоящего, такая вот у меня детская мечта имеется. И ещё – у Стругацких в их лучшей вещи «Трудно быть богом» есть одна пронзительная фраза: «Было бы хорошо, если бы на этой планете исчезли все люди старше десяти лет». Дети – это чистый лист, на котором можно написать всё что угодно: и «Я вас любил», и матерное слово. А мы пишем на этих листах чёрт знает что…

– Александр Николаевич, – негромко сказал Костомаров, не замечая, что догоревшая сигарета обжигает ему пальцы, – нам с вами надо очень серьёзно поговорить.

– Теперь вы все знаете, – спокойно сказал Вадим с видом человека, сбросившего с плеч непомерную тяжесть, которую он уже устал нести в одиночку.

Алхимик молчал. Исповедь Повелителя Муз была для него совершенно неожиданной, и в то же время поражала своей фееричностью. «Да ведь мы же с тобой одной крови, – ошарашено подумал Свиридов, – ты и я! Не об этом ли мечтал и я? Я хотел спасти мир от проклятья мёртвого дракона, а этот парень замахивается на нечто большое: он хочет создать людей, на которых это проклятье не будет действовать!».

Как и вчера, они сидели в квартире Костомарова, но уже вдвоём. За окнами бушевало последнее солнце осени, и Лидия с Юлей отправились гулять с детьми, предоставим своим мужьям «озаботиться глобальными проблемами тет-а-тет». Шутливость этой фразы была очевидной для всех четверых: по блеску глаз и повышенной нервозности Вадима Лидия поняла, что разговор с Алхимиком для него очень важен (и даже догадывалась, о чём пойдёт речь, зная специальность их нового знакомого), а Юля почувствовала это чисто интуитивно. Обе женщины были далеко не глупы и обладали редким умением понимать своих мужчин.

– Нам с Лидой удалось установить, что строго дозированный и рассчитанный приём «КК» в течение одного года благотворно влияет на человека, – голос Вадима был всё так же спокоен. – Генетические изменения высвобождают скрытые возможности организма – те самые, о которых столько говорили и писали в своё время. Повышенный иммунитет, ясность мышления, работоспособность, улучшение общего самочувствия и даже самоизбавление от застарелых болячек – всё это явилось следствием приёма препарата. И кроме того, отмечены позитивные изменения характеров: исчезает раздражительность и агрессивность, снижается уровень неадекватной реакции на действия других людей – наши гении стали куда более терпимыми друг к другу. Обезьяны нашли волшебную травку, Александр Николаевич.

– Ваша жена специалист-генетик?

– Нет. Я понимаю ваши опасения – времени у нас было мало, возможностей тоже, и выводы наши кажутся вам скоропалительными. Но я вижу только один выход: синтезировать достаточное количество «КК» и провести широкомасштабный эксперимент. Считается, что интуиция – это ещё не достаточный довод, однако я привык доверять своей интуиции: она меня ещё ни разу не подводила.

– Вера, – скептически заметил Алхимик, – категория зыбкая. Надо не верить, а знать.

– Верно. Но подтвердить или опровергнуть теоретические предпосылки может только опыт. Значит?

Свиридов спорил только для виду. На самом деле он уже готов был прямо сейчас поехать в свою лабораторию и работать над синтезом «КК». Он ведь тоже устал от тяжести своего знания и прекрасно понимал, что движет Костомаровым. «Мы с тобой одной крови, – снова и снова звучало в сознании химика, завороженного грандиозностью замысла Вадима. – Рыбак рыбака видит издалека, даже если у обоих нет в руках удочек». Александр верил, что результат задуманного эксперимента перевернёт мир, – сухой прагматизм учёного отступал перед убеждённостью лирика. Ощущение родства душ соблазняло Свиридова рассказать Вадиму о «драконьей голове», но он удержался: зачем делиться опасной тайной и ставить под удар ещё кого-то? Алхимик предчувствовал, что удар этот последует, и не хотел лишних жертв. А ради красного словца – вот, мол, какой я сокрушитель и потрясатель, – стоило ли?

– Хорошо, допустим, – сказал Свиридов, пробуя на вес каждое слово, – я синтезирую ваш препарат. А дальше? На ком вы собираетесь его испытывать?

– Новый текст лучше всего писать на чистом листе, – ответил Костомаров, следя за выражением лица собеседника. – Вы меня понимаете?

– Вы с ума сошли… – изумлённо выдохнул Алхимик. – Дети? Да кто ж вам позволит!

– В первую очередь речь идёт о моем сыне, – холодно парировал Вадим. – Думаю, что Лиду я смогу убедить. Она знает о «КК» не понаслышке, и она врач.

– Вы с ума сошли… – повторил Александр.

– С ума сошёл не я, – жёстко произнёс Повелитель Муз. – С ума сошёл весь мир – там, за окнами. Этот мир бродит по кругу и снова и снова наступает на те же грабли. И так будет продолжаться до тех пор, пока мир этот не расшибёт себе голову об эти грабли, или пока не появятся люди, которые будут точно знать, что наступать на грабли – чревато. Я хочу, чтобы мой Ваня стал настоящим человеком – человеком будущего. Только не думайте, что у меня мания величия, хорошо? А дальше – генетические изменения передаются по наследству. Лет через сто «новые кроманьонцы» сменят «старых неандертальцев», и тогда…

– Одного вашего сына мало, – медленно проговорил Алхимик. – Адаму нужна Ева…