Владимир Контровский - Последний герой нашего времени

– Фашисты пришли к нам с оружием…

– У войны теперь другое лицо, и оружие тоже другое. Война идёт, лейтенант, и в ней убивают души! И людей, души которых не сдаются. Эти, которые живут в мирных городах, зомбированы похлеще любого эсэсовца – они верят в свою избранность! Я ничего не имею против конкретного Билла или Майкла до тех пор, пока он не воюет против меня и моей страны, прикрываясь удобной формулировкой «я только выполняю приказ». Так пусть знает этот Билл, что есть такой капитан второго ранга Михаил Андреевич Пантелеев, у которого не дрогнет рука нажать пусковую кнопку и разнести «булавой» его уютный домик вместе с его женой, детьми и любимой собакой, если Билл этот самый не задумается, а надо ли ему выполнять преступные приказы.

Он помолчал и произнёс со странной интонацией:

– Я бы дорого дал за возможность встретиться лицом к лицу хотя бы с одним из тех упырей, которые прячутся за спинами детей и женщин, живущих в мирных городах. Но они, эти упыри, хитры, и не изобретено пока ещё такое сверхвысокоточное оружие, чтоб накрыть именно их, не трогая при этом никого из невинных и непричастных… Тут был до тебя такой Дима Ильин, светлая ему память… Жаль, не знал я, что он задумал…

– Ильин? Я о нём не слышал.

– Не принято о нём говорить, понимаешь, – Пантелеев тяжело вздохнул. – Так вот он тоже ударил по рабам колдуна, не сумев дотянуться до него самого…

– Какого колдуна? – недоумевающе спросил Переслегин.

– Потом как-нибудь расскажу, если живы будем. А пока знай, Виктор Иванович, что Россия жива до сих пор только потому, что в лихие годы хватило у кого-то ума и совести не пустить под пресс и не продать за зелёные бумажки наш меч, хоть и притупили его изрядно. А на вопрос твой, – кавторанг отодвинул пустой стакан, звякнув торчавшей в нём ложечкой, – отвечу: нажал бы я эту проклятую кнопку.

Он встал, одёрнул китель, повертел шеей и вдруг добавил:

– Хотя рад я, врать не буду, что не было приказа её нажимать, и что не пришлось нам с «батей» решать самим, нажать её или нет. Страшное это дело, лейтенант…

Эрни Баффин сидел за стойкой спецбара для service brains, глядя в стоявший перед ним тонкий стакан, словно надеясь увидеть там что-то очень важное. На душе у него было муторно: Эрни прикидывал, могут ли его обвинить в том, что произошло в Аламогордо, и как это скажется на его дальнейшей судьбе. По всем прикидкам выходило, что могут, и что перспектива вырисовывается мрачная. Баффину хотелось с кем-нибудь поговорить, однако бармен Стив, здоровенный детина с поросячьими глазками и без малейших признаков любви к ближнему, никак не годился на роль задушевного собеседника. Не подходила и девочка: Эрни прекрасно знал, что все шлюхи этого бара исправно докладывают кому положено всё о каждом своём клиенте: и что он говорил, и как дышал в процессе, и какой у него размер члена в состоянии эрекции – сексуальная жизнь service brains представляла интерес для опекавших их психологов. Баффин с удовольствием пошёл бы в какое-нибудь другое место, но это не поощрялось, да и здешний ассортимент радовал, особенно на фоне стремительного усыхания былого повсеместного изобилия.

Баффин вздохнул и оглядел полупустой зал. Играла негромкая музыка, по потолку скользили световые узоры, за столиками сидели гордые одиночки и парочки. Волчица Пэгги и Сью-Милашка ворковали возле дюжего офицера-спецназовца, визгливо хихикая чуть ли не при каждом его слове. Знакомых – хороших знакомых – в зале не было.

– Эрни…

Баффин вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Аарон Шойхет, один из ведущих специалистов аналитического отдела service brains. Внешность Шойхета была обманчивой: мало кто мог догадаться, что этот тщедушный недотёпа с наивными глазами пятилетнего ребёнка, спрятанными за стёклами очков, способен мыслить вселенскими категориями и поражать окружающих нестандартными умозаключениями. Но сейчас глаза Аарона Шойхета показались Баффину странными и даже больными.

– Привет, Ронни! – обрадовался Интернет-разведчик. – Ты чего, играешь в индейцев? Подкрадываешься бесшумно, словно ступил на тропу войны.

Аарон никак не отреагировал на эту немудрёную шутку. Он попытался вскарабкаться на высокий табурет, сорвался, едва не упав на пол, и Баффин с изумлением понял, что гений аналитики мертвецки пьян и держится на ногах только усилием воли. Это было удивительно хотя бы потому, что Шойхет никогда раньше не злоупотреблял спиртным, ограничиваясь на корпоративных вечеринках одним бокалом пива.

– Давай отложим занятия альпинизмом, Рон, – сказал Баффин, подцепив Шойхета за худой локоть. – Пойдём-ка лучше сядем.

Он отвёл аналитика за уединённый дальний столик, вернулся к стойке и взял у Стива крепкий кофе для Шойхета и двойной коктейль для себя. Баффин опасался, что Аарон не дождётся его и уснёт прямо за столом, однако тот сидел неестественно прямо и не собирался падать лицом вниз. Увидев перед собой чашечку с дымящимся тёмным напитком, Шойхет нагнулся и с шумом отхлебнул кофе через край, вновь удивив Баффина, знавшего его как прирождённого аккуратиста. А когда Аарон поднял голову, Эрни удивился в третий раз: детские глаза аналитика были полны слёз.

– Они меня не послушали, – внятно проговорил Шойхет. – А я предупреждал, потому что… Это «запрет богов», Эрни… Вселенная защищается от дураков…

– Оставь ты эти сказки журналистам, Ронни. Какой ещё запрет богов? Просто не надо было спешить, вот и всё.

– Не надо было, – Шойхет послушно кивнул. – Они меня не послушали… Я собрал материалы за последний год и обобщил их, – он прервался, снова глотнул кофе и продолжил связно и членораздельно: – В мире за последний год произошло тридцать два непонятных взрыва, и некоторые из них наверняка вызваны «волшебными мельницами». Я составил карту, Эрни, – там есть и Тибет, и Сибирь, и Южная Америка, и Австралия. Люди делают эти «мельницы», они работают какое-то время, а потом взрываются… И чем больше мощность установки, тем быстрее она взорвётся, что и случилось в Аламогордо. Человечеству ещё рано получать доступ к неограниченной энергии – это и есть «запрет богов». Вот так, Эрни… А они меня не послушали…

– Чушь это всё! – Баффин раздражённо махнул рукой. – Принцип Оккама гласит: не умножай сущности. В нашем прагматичном мире нет места для богов, Ронни.

– Зато там есть место для демонов… – медленно проговорил Шойхет. – Они не люди, и мы с тобой для них всего лишь кирпичики, которые они укладывают в свою сатанинскую пирамиду. Им нужна «волшебная мельница», – несмотря на сильное опьянение, речь Аарона была ровной, как будто он читал лекцию перед внимавшей ему аудиторией, – нужна как можно скорее, и поэтому они отмахнулись от меня, как от назойливой мухи. Они не люди…