Дэвид Коу - Сыны Амарида

- Конечно, ты прав. Давай-ка спать. Завтра будет тяжелый день.

- Ты прав. - Баден откинулся на траву. - Спасибо, что вытянул меня из скорлупы, Сартол. Неплохо, что мы с тобою поговорили.

- Рад, что ты поделился со мной своими соображениями. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Сартол закрыл глаза, но не позволил себе уснуть. Он прислушался к дыханию Бадена. Магистра что-то беспокоило. Может, и вправду его одолела усталость, но тогда бы он быстро заснул. А если что-то еще? Сартол боялся, что Баден помнит какую-то деталь, способную указать на его вину, или что-то понял из последнего разговора. И он лежал в траве и слушал. Ждать долго не пришлось. Через несколько минут грудь Бадена перестала бурно вздыматься и дыхание его стало ровным дыханием спящего. Сартол, почувствовав невероятное облегчение, усмехнулся в темноте. Надо перестать паниковать, подумал он, упрекая себя за беспричинную тревогу. Слабость Бадена состояла в его честности, отсутствии хитрости и неумении усмотреть подобные качества в других. Магистр, со всей очевидностью, верил Сартолу; достаточно будет внимательно за ним наблюдать, и опасаться нечего. У Сартола даже голова закружилась: вскоре с помощью Бадена он возглавит Орден - Тобин-Сер склонится перед его властью.

Растянувшись на земле и пытаясь уснуть, Баден боролся с беспокойством, охватившим его несколько минут назад. Он пытался проанализировать разговор с Сартолом и понять, к чему он ведет.

Транн неоднократно предупреждал его о неискренности Сартола, и Баден хоть и слушал, но не принимал эти предупреждения близко к сердцу. Рассказ Сартола о том, что произошло в роще, звучал вполне правдоподобно, и Баден не находил причин сомневаться в предательстве Орриса. До сегодняшнего вечера.

Он сам упомянул недавнее происшествие в Каэре и, вспомнив, что Сартол по идее не знает о нем, принялся объяснять. Но оказалось, что в этом нет необходимости. Баден попытался мысленно восстановить происшедшее в Роще Терона. Они с Транном разместили на ночь лошадей, и тут навстречу им вышел Оррис с ужасными вестями из Каэры. Потом Оррис отправился искать Джессамин. Премудрая закричала буквально через минуту. Сартол утверждал, что не видел Орриса, прежде чем тот напал на Джарида и Элайну, следовательно, эти двое не могли успеть обсудить новости, тем более во время поединка. Когда они с Транном нашли Сартола, то сообщили ему о новом нападении, но, кажется, не назвали место. Баден прекрасно помнил, что до этого разговора больше не упоминал о нападении. Сартол мог узнать все от Транна, но когда? Они не оставались вдвоем ни на минуту, а потом Баден и Сартол уехали. Если бы Транн что-то сказал, Баден услышал бы. А если бы Сартол узнал об этом сам по пути в рощу, то рассказал бы всем. Такие новости нельзя хранить про себя.

В общем, оставалась только одна возможность: Сартол знал обо всем с самого начала, потому что предал Орден тому, кто совершил нападение. Транн, друг мой, может быть, ты оказался прав. Но есть мыслишки еще и похуже: а вдруг Оррис уже погиб от руки истинного предателя, собирающегося возглавить Орден меньше чем через две недели?

Баден прикинул, каковы его шансы, и прогноз оказался не слишком оптимистичным. Сартол был слишком силен. Если он расправился с Джессамин и Передуром и победил Орриса, Бадену справиться с ним не под силу. Да и чисто физически высокий, могучего телосложения Сартол - грозный противник. Любая попытка остановить его смертельно опасна. И потом, нет надежных доказательств вины Сартола. Все-таки оставалась возможность, что Сартол узнал о Каэре от Транна или Орриса. И, вопреки всем надеждам, придется признать, что все свидетели убийства - не только Оррис, но еще Джарид и Элайна - погибли три ночи назад. Если ребята отправились в рощу, они еще могли выжить. Но... но о том, куда они пошли, Баден узнал от Сартола. Если Магистр предал Орден, он вполне мог убить и молодых магов, а ему - соврать. В любом случае Джарид и Элайна были мертвы.

Эта мысль парализовала Бадена. Он подумал о Бернеле и Дрине, о том, как они перенесут весть о гибели младшего сына. Он вспомнил Джарида маленьким ребенком, каким увидел его впервые, так явственно, что дыхание перехватило. Потом он представил их вторую встречу под дождем, изумленный взгляд Джарида из-под копны каштановых волос при вести о его блестящем будущем. Даже тогда Баден не в полной мере осознавал верность пророчества. Да, он знал, что мальчик обретет силу, но не думал, что такую и так быстро. Он не знал, что Джарид свяжет себя с ястребом Амарида, пока не увидел Ишаллу во время их путешествия через горы Парне. Только тогда он осознал потенциал своего ученика. И вот Джарид погиб из-за того, что Баден сам потребовал включить его в отряд.

Бадену не хотелось и думать об этом. Нельзя было изводить себя чувством вины и скорбью; предстояло подумать, как быть с подозрениями относительно Сартола. К несчастью, за отсутствием надежных улик он мог только ждать и наблюдать, надеясь, что либо кто-то из свидетелей остался в живых, либо Сартол совершит еще одну, роковую, ошибку. И то и другое было маловероятно. Бадена охватило отчаяние; с большим трудом он заставил себя заснуть.

Он видел вдалеке на равнине мерцание их цериллов - две крошечные движущиеся точки света, желтую и оранжевую. Он решил, что до них не более полумили; несмотря на болезненные ожоги на боку и плече, Оррис усмехнулся. Не думал он, что так быстро их догонит. Они отправились на север всего на несколько часов раньше его, но он был ранен и боялся, что не справится. Пордат погиб, и он не мог освещать себе путь с помощью церилла и застрял в Лесу Теней, а потом был вынужден ночью пересекать болото - он надеялся, что последний раз в жизни. Но на равнине он увеличил скорость передвижения; эти края он знал с детства, верхом ездил превосходно, и в этом с ним мог сравниться разве что Транн. Даже без церилла он мог еще долго скакать после захода солнца. Кроме того, два мага, за которыми он гнался, предали Орден и погубили Джессамин. Он готов был преследовать их, даже если ослепнет.

Внезапно огоньки впереди перестали двигаться и потускнели, и Оррис понял по их дугообразному движению, что Баден и Сартол спешились. Он тут же остановился, чтобы они не услышали стука копыт его коня по выжженной солнцем земле. И все же по пути к Амариду надо было найти возможность подобраться к ним поближе. Терпение, терпение...

Похоже, Магистры расположились на ночлег. Очень хорошо. Он достал из седельной сумки немного сушеных фруктов, лег в высокую прохладную траву и попытался расслабиться и забыть о болящих ранах. Гнев и тоска снова захлестнули его. Девять лет он был связан со своим ястребом, своей первой птицей, и потерять ее было так же мучительно, как руку или ногу. Каждый раз, когда он пытался установить связь и вспоминал, что птицы уже нет, боль от потери возвращалась, сильная, как в первый раз. Почти десять лет он не знал одиночества. Но здесь, на пустынной равнине, раненый и без птицы, он был одинок, как никогда в жизни. И винить сову Сартола в смерти Пордата он не мог - птица не может ослушаться своего мага. Но Оррису хотелось, чтобы однажды Сартол пережил такое же жгучее одиночество - пережил, прежде чем он, Оррис, убьет его.