Роберт Хайнлайн - Фрайдэй

Босс скривился, потом продолжал. — Наша организация ограничится задачей предотвращения выхода Pasteurella pestis за пределы этой планеты. Как нам этого достигнуть? Отвечай немедленно.

(Какая глупость! Министерство здравоохранения любого правительства, столкнувшись с таким вопросом, учредило бы рабочую группу, настояло бы на выделении фондов для исследований и предоставило бы разумное время — лет пять или больше — для соответствующего научного исследования.)

Я ответила немедленно:

— Взрывайте их.

— Космические колонии? Мне это кажется слишком радикальным решением.

— Нет, блох. Давно, во времена глобальных войн двадцатого столетия, кто-то обнаружил, что блох и вшей можно убить, подняв их на большую высоту. Они взрываются. Насколько я помню, примерно на пяти километрах, но это можно посмотреть в литературе и проверить экспериментально. Я подумала об этом, потому что заметила, что станция Стебля на горе Кения находится выше критической отметки — а почти все космические перевозки в наши дни идут через Стебель. Потом есть простой способ нагрева и просушки — он работает, но не так быстро. Но самое главное в этом, босс, — абсолютно никаких исключений. Всего один случай дипломатического иммунитета или одна важная шишка, которой позволят нарушить правила, и вам конец. Одна болонка. Один тушканчик. Один контейнер с лабораторными мышами. Если она перейдет в легочную форму, через неделю Эл-Пять будет городом-призраком. Или Луна-Сити.

— Если бы у меня не было для тебя другой работы, я бы назначил тебя командовать. А как насчет крыс?

— Я не хочу этим заниматься; меня от этого тошнит. Босс, убить крысу просто. Засуньте ее в мешок. Порубите мешок топором. Потом расстреляйте его. Потом утопите его. Сожгите мешок с дохлой крысой внутри. А за это время его подружка вырастила очередной выводок малышей, и у вас появляется десяток крыс взамен. Босс, в борьбе с крысами все, что мы могли сделать, — это добиться ничьей. Мы никогда не выигрываем. Если мы на секунду расслабляемся, они вырываются вперед. — Я горько добавила:

— Я думаю, они запасная команда. — Это задание испортило мне настроение.

— Разъясни.

— Если у гомо сапиенс не получится — он продолжает попытки убить себя — на этот случай есть крысы, готовые занять его место.

— Вздор. Чепуха. Фрайдэй, ты преувеличиваешь значение человеческого стремления к смерти. У нас уже на протяжении нескольких поколений есть средства для совершения расового самоубийства, и эти средства находятся и находились в разных руках. Мы этого не сделали. Во-вторых, чтобы заменить нас, крысам придется вырастить огромные черепа, развить тела, чтобы их поддерживать, научиться ходить на двух ногах, развить передние лапы в чувствительные рабочие органы — и увеличить размеры коры мозга, чтобы управлять всем этим. Чтобы заменить человека, другое племя должно стать человеком. А. Забудь об этом. Прежде чем мы закончили разговор о Чуме, какие выводы ты сделала в отношении теории заговоров?

— Сама идея глупая. Вы указали шестой, четырнадцатый и семнадцатый века… а это означает парусные корабли, караваны и никаких знаний в области бактериологии. Значит, мы имеем злого доктора Фу Манчжу, который выращивает в своем тайном убежище миллион крыс, а потом пересаживает на них блох — это просто. Крысы и блохи инфицируются бактериями — это возможно даже без теории. Но как ему нанести удар по нужному городу? С помощью корабля? Через несколько дней весь миллион крыс будет мертвым, и команда тоже. По суше это сделать еще труднее. Чтобы осуществить подобный заговор в те века, понадобилась бы современная наука и здоровенная машина времени. Босс, кто выдумал этот бред?

— Я.

— Я так и думала, что в этом есть что-то ваше. Зачем?

— Благодаря этому ты применила к вопросу значительно более широкий подход, разве нет?

— Э… — На изучение относящейся к делу политической истории я потратила больше времени, чем на изучение самой болезни. — Кажется, да.

— Ты знаешь, что да.

— Ну… да. Босс, такого зверя, как хорошо продокументированный заговор, не существует в природе. А иногда он оказывается слишком хорошо документированным, но документы противоречат друг другу. Если заговор случился достаточно давно, поколение или больше назад, установить правду становится невозможно. Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Джон Ф. Кеннеди?

— Да. В середине двадцатого столетия он был главой Федерации, занимавшей тогда пространство между Канадой — Британской Канадой и Квебеком — и Мексиканским Королевством. Его убили.

— Да, тот самый. Убит в присутствии сотен свидетелей, и каждый аспект событий до, во время убийства и после него подробно документирован. И все эти горы свидетельств в итоге дают вот что: никто не знает, кто стрелял в него, сколько людей стреляли, сколько выстрелов было сделано, кто это сделал, почему это сделали и кто был замешан в заговоре, если заговор был. Невозможно даже сказать, было убийство спланировано иностранцами или его соотечественниками. Босс, если нельзя распутать даже такой недавний и настолько подробно расследованный случай, то каковы шансы выяснить детали сговора, который покончил с Гаем Юлием Цезарем? Или с Гаем Фоксом и Пороховым заговором? Правда заключается в одном: люди поднимающиеся на вершину, пишут официальные версии, которые попадают в учебники истории, и история становится не более честной, чем автобиографии.

— Фрайдэй, автобиографии обычно честны.

— Что? Босс, чего вы накурились?

— Прекрати. Автобиографии обычно честны, но никогда не правдивы.

— Я чего-то не улавливаю.

— Подумай об этом, Фрайдэй. Я не могу больше тратить на тебя время; ты слишком много болтаешь и уклоняешься от темы разговора. Попридержи язык, пока я буду говорить. Теперь ты постоянно на штабной работе. Ты стареешь; без сомнения, твои рефлексы чуть замедлились. Я больше не буду рисковать тобой на оперативной работе…

— Я не жалуюсь.

— Заткнись… но тебе нельзя расслабляться. Проводи меньше времени у консоли, больше тренируйся; настанет день, когда твои улучшенные рефлексы снова спасут тебе жизнь. И, возможно, другим людям тоже. А пока задумайся о том дне, когда тебе придется самостоятельно строить свою жизнь. Ты должна покинуть эту планету; здесь для тебя ничего нет. Балканизация Северной Америки лишила нас последней возможности остановить распад Цивилизации Возрождения. Поэтому ты должна подумать о возможностях вне планеты, не только в Солнечной Системе, но и в других местах — на планетах от предельно примитивных до хорошо развитых. Выясни для каждой стоимость и преимущества миграции туда. Тебе понадобятся деньги; хочешь ли ты, чтобы мои агенты востребовали те деньги, которые у тебя обманом забрали в Новой Зеландии?