Роберт Хайнлайн - Фрайдэй

Я так никогда и не узнала, какое влияние Луи XI оказал на поэзию, если вообще оказал.

Однажды утром я обнаружила, что «моя» консоль занята. Я вопросительно посмотрела на главного библиотекаря. Он снова забеспокоился. — Да, да, у нас сегодня все переполнено. Гм, мисс Фрайдэй, а почему бы вам не пользоваться терминалом в вашей комнате? У него те же дополнительные клавиши, а если вам нужно будет проконсультироваться со мной, вы сможете это сделать даже быстрее, чем здесь. Просто наберите местный номер семь и ваш личный код, а я прикажу компьютеру дать вам приоритет. Устраивает?

— Вполне, — согласилась я. Мне нравилось приятное общество читального зала, но в своей комнате я могла раздеться, не думая о том, что смущаю папу Перри. — Что я должна делать сегодня?

— Господи. Разве нет такой темы, которая была бы вам интересна и заслуживала внимания? Я не люблю беспокоить Первого.

Я пошла в свою комнату и продолжила работу над французской историей со времен Людовика Одиннадцатого, оттуда перешла к новым заатлантическим колониям, оттуда к экономике, потом к Адаму Смиту, а от Адама Смита к политологии. Я сделала вывод, что у Аристотеля были здравые мысли, но Платон был претенциозным обманщиком, в связи с чем меня трижды звали в столовую, причем последний звонок включал в себя записанное сообщение о том, что дальнейшее опоздание будет означать всего лишь холодные ночные пайки, и живое сообщение от Голди, которая угрожала притащить меня за волосы.

Поэтому я быстро сбежала вниз, босиком и на ходу застегивая комбинезон. Анна спросила, что за срочную работу я делала, если даже забыла о еде. — Совершенно непохоже на Фрайдэй. — Она, Голди и я обычно ели вместе, с мужской компанией или без — постоянные обитатели резиденции были клубом, общиной, шумной семьей, и десятка два из них были моими «друзьями по поцелую».

— Совершенствовала мои мозги, — сказала я. — Ты видишь перед собой Крупнейшего В Мире Специалиста.

— Специалиста в чем? — спросила Голди.

— Во всем. Только спроси. На легкие вопросы я отвечу сразу; на самые трудные — завтра.

— Докажи, — сказала Анна. — Сколько ангелов может поместиться на острие иглы?

— Это легкий вопрос. Измерьте задницы ангелов. Измерьте острие иглы. Разделите А на Б. Численный ответ предоставляется студентам в качестве упражнения.

— Ловко. Какой будет звук, если хлопать одной рукой?

— Еще легче. Включите запись, используя ближайший терминал. Похлопайте одной рукой. Проиграйте результат.

— Попробуй ты ее, Голди. Ее так просто не возьмешь.

— Какова численность населения Сан-Хосе?

— А, это трудный вопрос! Я сообщу завтра.

Так я провела больше месяца, прежде чем до меня дошло, что кто-то (конечно, босс) на самом деле пытается заставить меня стать «Крупнейшим В Мире Специалистом».

В одно время действительно существовал человек, известный как «Крупнейший В Мире Специалист». Я наткнулась на него, когда пыталась найти ответ на один из многих глупых вопросов, которые поступали ко мне из самых необычных источников. Попробуйте вот что: переключите ваш терминал на «Исследования». Наберите последовательно параметры «Культура Северной Америки», «Англоговорящие», «Середина двадцатого века», «Комики», «Крупнейший В Мире Специалист». Вы должны получить ответ «Профессор Ирвин Кори». Вы обнаружите, что он занимался бессмертным юмором.

А пока что меня кормили насильно, как страсбургского гуся.

И все равно это было прекрасное время. Часто, в среднем через день, один из моих настоящих друзей приглашал меня в свою постель. Не помню, чтобы я хотя бы раз отказалась. О встречах обычно договаривались днем на пляже, и перспектива добавляла остроты чувственному удовольствию от лежания на солнце. Все в резиденции были такими цивилизованными — милыми до мозга костей — и поэтому можно было ответить: «Извини, Теренс пригласил меня первым. Может быть, завтра? Нет? Ладно, как-нибудь позже», — и никого не обидеть. Одним из недостатков С-группы, к которой я принадлежала, было то, что подобные соглашения обсуждались мужчинами в соответствии с каким-то протоколом, который мне никогда не объясняли, но который не был свободен от некоторого напряжения.

Поток глупых вопросов нарастал. Я только начала знакомиться с тонкостями керамики династии Минь, когда на моем терминале появилось сообщение, что кто-то из сотрудников хочет знать о связи между мужскими бородами, женскими юбками и стоимостью золота. Я уже перестала удивляться глупым вопросам: рядом с боссом могло случиться что угодно. Но этот вопрос казался сверхглупым. Откуда там вообще может быть какая-то связь? Мужские бороды не интересовали меня; они колются и часто бывают грязными. О женских юбках я знала еще меньше. Я почти никогда не носила юбок. Костюмы с юбками могут выглядеть симпатично, но они не подходят для путешествий и три или четыре раза могли стать причиной моей смерти — а когда ты дома, чем плохо совсем без одежды? Или с тем минимумом, который разрешают местные традиции.

Но я научилась не игнорировать вопросы только потому, что они являются откровенно бредовыми; я взялась за этот, запросив все данные, какие могла, в том числе набрав самые невероятные ассоциативные цепочки. Потом я сказала машине разбить все полученные данные по категориям.

Провалиться мне на этом месте, если я не начала находить связь!

По мере накопления данных я поняла, что единственный способ увидеть все сразу — сказать компьютеру построить и вывести на экран трехмерный график — он выглядел так многообещающе, что я приказала преобразовать его в цветную голограмму. Прекрасно! Я не знала, почему, но эти три переменные подходили друг к другу. Остаток дня я провела, изменяя масштабы, X относительно Y относительно Z в различных комбинациях — увеличивая, сжимая, вращая, выискивая мелкие циклические зависимости внутри крупных… и заметила узкий двойной синусоидальный бугор, который проявлялся все время, когда я вращала голо — и внезапно, без всякой причины, я решила вычесть удвоенную кривую солнечной активности.

Эврика! Все точно и без излишеств, как миньская ваза. До ужина я успела вывести уравнение, всего одну строчку, которое заключало в себе все дурацкие данные, которые я пять дней выуживала из терминала. Я набрала код начальника штаба и записала это однострочное уравнение, плюс определения переменных. Я не добавила никаких комментариев, никаких слов; я хотела заставить этого безликого шутника спросить мое мнение.

Я получила тот же ответ, то есть никакого.

Большую часть дня я провела в ожидании, убивая время и доказывая себе, что я могу вызвать групповой снимок любого года и, глядя только на мужские лица и женские ноги, сделать достоверные предположения касательно стоимости золота (рост или падение), времени, когда был сделан снимок относительно удвоенного цикла солнечной активности и — через некоторое время и к огромному удивлению — о том, разваливалась ли политическая система или укреплялась.