Мария Симонова - Вирус хаоса

Их препроводили за грузовики и усадили наземь у колеса. Мэри попросила бинт — ей его дали. В то время как командир скрылся в постовом домике, приставленные им охранники принялись горячо обсуждать случившееся, тем же занимались и прочие бойцы, располагавшиеся кто где — возле машин и у палаток, разбитых на обочине. Одновременно они производили проверку личного оружия — разбирали и собирали его обратно, так что в основном споры велись о поведении автоматов, но из долетавших разговоров стало ясно, что один из постовой группы был убит взбесившимся оружием, трое ранены, и шальной пулей ранен один шофер.

Михалыч издал сдавленный стон.

— Больно? — участливо спросила Мэри, бинтовавшая в это время его ногу; мешавшую штанину они оторвали. Мэри подумывала о том, что надо бы оторвать и вторую, тогда получатся шорты, но пока было недосуг.

— Да нет, нормально… — пробурчал Михалыч, взглядывая на нее исподлобья, как настоящий стоик.

— Знаю, что больно, и неприятно, — сказала Мэри, — но все-таки попытайся отвлечься и послушай меня внимательно. И вы тоже послушайте, это важно. — Она со значением взглянула на Жнеца и повторила: — Очень важно. Вам знакомо такое понятие — Хаос?..

Мэри продолжала говорить — негромко, четко и уверенно. Она не рассказывала о себе, просто объясняла, кем они стали, выйдя за границы своих миров, как понимала это сама: в чем кроется опасность и в чем, как это ни странно, состоит теперь их сила. Ее слушали молча, не перебивая, только Михалыч время от времени досадливо морщился. Мэри поглядывала на него с понимающим сочувствием. Она напомнила Жнецу о закольцованном им на съемках времени, потом, понизив голос, сказала, что она думает о причинах «оружейного бунта». Она не собиралась выяснять, кто виноват — тем паче что вина была непреднамеренной. Фил хмыкнул:

— Признаюсь, что был здорово раздосадован, но как-то не верится, что своим раздражением — всего-то навсего! — мог такое учинить.

Мэри сузила глаза.

— Не верится? — она перевела взгляд на Михалыча, слушавшего с выражением задумчивого недоверия. — А тебе, Михалыч?

Он чуть заметно улыбнулся, сказал:

— Вы, Мэри, можете звать меня Женей.

— Ага, — кивнула Мэри. — Женей. Учту. А теперь прошу вас вот так — да, спасибо — подвинуть ногу. Не больно? Нет? Отлично. — С этими словами она отстегнула «жгут» на его бедре и стала снимать только что наложенный бинт, успевший пропитаться кровью.

— Сейчас я вам докажу!

— Мэри, все в порядке, не надо, вы хорошо забинтовали! — пробовал протестовать он, но безуспешно. Остальные насмешливо глядели на ее действия — до тех пор, пока их не отвлекло тарахтение в небе.

Со стороны города летел вертолет — с виду, может быть, не совсем привычной конструкции, но с винтом сверху, где и полагается, зеленый, явно военный, о чем свидетельствовала пара веерных пулеметов, закрепленных на его бортах. Он приземлился невдалеке, прямо на дороге, дверца на боку открылась. В то же время из домика показался командир и устремился встречать, к нему присоединились еще каких-то два офицера, выскочившие из палаток.

Мэри со вздохом вернулась к своему занятию — стала доразбинтовывать смеляковскую ногу, думая о том, что вряд ли этот визит имеет отношение к ней и к ее компании, а если и так, то гости никуда не денутся, а закончить ей все равно придется. К тому же в последнее время она питала стойкую нелюбовь к вертолетам.

— Ну вот, — сказала она, снимая последний виток, и, склонившись, осмотрела место ранения. — Вот.

Она и не заметила, что Жнец уже поднялся навстречу человеку, шедшему от вертолета прямиком к группе арестованных. Офицеры поспевали за ним с видом людей, преследующих по пятам собственную участь.

— Евгений Михайлович, куда ж вас занесло!

Михалыч встрепенулся и попытался встать, что

ему на сей раз удалось сделать самостоятельно и даже без особого труда. Поднявшись, Смеляков-4 заметно растерялся, поняв, что обращение относилось вовсе не к нему: прибывший — широкий сдобный мужчина с совершенно лысой головой — пожимал руку статисту, устроившемуся на днях к нему на съемки и заявившему потом, что все они попали в другой мир.

— А… А… Андрей!.. — произнес Михалыч, кажется, узнав мужчину, но был либо не услышан, либо полностью проигнорирован визитером: его внимание было оккупировано Жнецом и не отвлекалось на странных личностей, щеголяющих в брюках с одной штаниной.

— Я вас разыскиваю, — говорил он, — и вдруг мне сообщают, что вы на восточном посту, арестованы!

— Ездил по делу, — скупо пояснил Жнец. — А ребята молодцы, — он кивнул на белобрысого, — бдительные ребята. Документы не забудьте отдать.

Белобрысый, на глазах просветлевший, протянул ему стопку документов.

Михалыч стоял позади своего полного тезки, как потерянный — а ведь он еще не знал, до какой степени «полного».

— Фил, — сказала Мэри единственному, кто еще сидел рядом с ней и кого явно забавляла необычная ситуация, — посмотри на его ногу.

На голой ноге Михалыча видна была только подсыхающая кровь. Сквозная рана, из которой она только что вытекла, полностью исчезла. Фил перевел взгляд на Мэри и произнес:

— Нечто подобное я уже видел вчера.

— Лишние дырки в теле — чертовски раздражающая штука, — заметила она и поднялась, поскольку как раз в это время Жнец на предложение пройти в вертолет обратил внимание гостя на то, что он здесь не единственный арестованный.

— Вы что же, Евгений Михайлович, предлагаете взять их с собой? — последовал удивленный вопрос, но Жнец собеседника уже не слушал: обернувшись, он с удивлением обозревал Михалыча, твердо державшегося на двух, похоже, что вполне здоровых ногах.

— Небольшая царапина, — улыбнулась Мэри, помахивая бинтом, — быстро затянулась.

Сам Михалыч, кажется, лишь теперь понял, что как-то он слишком мобилен для раненого. Он поглядел на свою ногу, потом ощупал ее и поднял лицо, немалую площадь которого занимал открытый рот. Жнец не стал дожидаться, пока оттуда польются вопросы.

— Эти люди мне нужны, — заявил он, — они летят с нами. — И, развернувшись, направился к вертолету. Вся компания во главе с Андреем Валентиновичем — вряд ли тем самым, а видимо, очередным, к тому же опять лысым — потопала следом, провожаемая не больно-то приязненными взглядами бойцов: разъездились, мол, тут и разлетались, одни потери от них — уже не только люди, но и оружие бесится…

При виде пилота Мэри, закусив губу, покосилась на Фила. Он был спокоен и удивления не выказывал, вернее — все его удивление относилось к оборудованию вертолета или к устройству панели управления.