Виктор Меньшов - Я боялся - пока был живой

Что Арнольдику оставалось делать? Он тяжело поднялся с колен, подняв вверх руки...

Глава четырнадцатая

А на нас с Павлушей разворачивала пушку БМП, от которой мы безнадежно, с упрямством безумцев, пытались улепетнуть в луче цепкого прожектора, да еще по бесконечно-прямой улице.

Павлуша трясся у меня на запятках, я вовсю работал руками, дергая рычагами ручного управления. Как назло, и как всегда в самый неподходящий момент в жизни, мотор либо совсем сдох, либо просто забарахлил.

И что за идиот планировал эту улицу? Запертые ворота, длинные дома, заехать некуда...

А первая гулкая очередь крупнокалиберного пулемета уже разрыла, разметала асфальт за нашими спинами. Вот сейчас, сейчас, они чуть приподнимут планку прицела, вздыбят слегка ствол, и...

Я еще сильнее и отчаяннее заработал ручным управлением, но почти тут же пришлось жать на тормоза и резко заворачивать: улица неожиданно закончилась тупиком, сплошной кирпичной стеной, в которую мы с Павлушей едва не врезались. Вот сейчас я мысленно поблагодарил судьбу за заглохший мотор.

БМП, сыто урча, остановилась метрах в тридцати, поводя хищным хоботком скорострельной пушки, щекоча нам нервы и развлекая сидящих в машине.

- Паша, Паша, - зашептал я. - Ты присядь, или ляг за спинкой кресла, я постараюсь тебя прикрыть...

Ствол тем временем уставился мне прямо в лоб, постоял так, потом медленно пополз вниз, замерев на уровне живота, отчего мой желудок тут же резко и бурно запротестовал. Если бы я не понимал бесполезность этого деяния, я бы тоже запротестовал. А так я только крепче вжался в каталку и замер, ожидая выстрела.

Ствол приподнялся и из него вырвался длинный язычок пламени, чтобы слизнуть меня навсегда с этого асфальта, слизнуть наши с Павлушей имена из Великой Книги Жизни...

И мы были бессильны помешать этой величайшей несправедливости...

Глава пятнадцатая

В одном из кабинетов в здании на Петровке, стояли по стойке смирно оперативники: Алютенок, Антонович, Стукалец и Крякин

За столом, перед которым они стояли, сидело трое. Один из них придвинул к себе лист бумаги и начал читать ее вслух, изредка поднимая глаза над спущенными на нос сильными очками, бросая короткие и недоуменные взгляды на стоящих оперативников, словно не верил, что все это написано про них:

- По результатам внутреннего расследования по факту утраты оперативниками спецотдела табельного оружия и документов, выявлены злой умысел и добровольная сдача оружия и документов в руки бандитов. Все это дает основания возбудить уголовное дело в отношении вышеперечисленных оперативников. Мерой пресечения избрать содержание под стражей.

- Да как же так?! - не выдержал Стукалец. - Вы что, нас не знаете?! Ну виноваты, накажите. Но чтобы такие обвинения! Чтоб мы сами бандитам и оружие и документы передали, сами, своими руками...

- Да вы хотя бы о детях наших подумайте! - взорвался Крякин. - Если вы нас засудите, мы из зоны не вернемся, нас там разом кончат. А детям нашим ни пенсий, ни пособий не будет! На что они жить-то будут?! Вы что не знаете какое время сейчас?!

- Да как у вас только язык повернулся, - покачал головой Алютенок. Чтобы я, трижды бандитами простреленный, да сам им в руки оружие передал...

- Николай Иванович! - взмолился Антонович. - Вы же нас не один год знаете! Скажите вы хоть что-нибудь. Вам же будет потом стыдно!

Один из сидевших за столом опустил голову и отвернулся в сторону.

Читавший вслух бумагу стукнул по столу кулаком и резко выкрикнул:

- Прекратить базар! Конвой! Увести!

- Постойте, - попросил Алютенок. - А что с товарищами нашими, с Козловым и Капустиным? Почему их здесь нет?

Тот, кого называли Николаем Ивановичем, поднял голову и сказал, медленно выговаривая слова:

- Капустин погиб. Выбросился из окна. Или выбросили его. Козлов подозревается в том, что во время пьяной ссоры вытолкнул Капустина с балкона...

Он остановился, сглотнул, и продолжил:

- Час назад Козлов повесился в следственном изоляторе.

- Как повесился?! - вскрикнул Крякин. - На чем?! В следственном изоляторе? В одиночке?!

- Уведите! - распорядился старший из сидевших за столом.

- Это расправа! - выкрикнул Стукалец. - Нас всех просто решили убить!

В кабинет ворвалась охрана, четверых оперативников сковали наручниками и заломив руки, вытолкали за двери...

На следующее утро в газетах будет опубликовано сообщение о раскрытии преступной группы в правоохранительных органах. Об аресте четверых оперативников, убийстве следователя по особо важным делам его младшим партнером, который позже покончил с собственной жизнью в следственном изоляторе. А так же о том, что под утро застрелился в собственном кабинете начальник отдела по борьбе с организованной преступностью, Николай Иванович Крутов...

Глава шестнадцатая

Когда Нинель сошла с последней ступеньки лесенки, ведшей вниз, под землю, к ее большому удивлению она оказалась в небольшом, но сухом и чистом тамбуре, от которого куда-то в бесконечность шел длинный-предлинный ход со сводом-аркой, выложенный по стенам громадными белыми камнями.

Перед Нинель стояли трое весьма подержанного вида мужичков. Один из них держал направленный на нее костыль, который она в темноте приняла за ствол автомата.

Стоявший за спиной того, что с костылем, подземный мужичок, разочарованно присвистнул:

- Ты, Вася, совсем плохой стал. Этой тетке скорее самой подавать надо, а ты ее грабить собрался...

- Да ну тебя, - не очень уверенно огрызнулся небритый Василий. - У тебя деньги есть, бабка? Говори, как на духу! Признавайся! А не то!

Он устрашающе потряс в воздухе костылем, чего Нинель ни капельки не испугалась. После стрельбы, крови, убитых, которых она впервые в жизни увидела не в кино, а наяву, после всего этого подземные мужички казались ей совсем не страшными, а скорее даже, какими-то ненастоящими, игрушечными.

А здесь еще ее бережно взяли за плечи две огромные ладони и отодвинули в сторону. А перед мужичонками вырос во весь свой огромный рост Вася, к тому же, весь обвешанный автоматами и очень злой:

- Ну, тезка, кого это ты тут грабить собрался? - спросил он сразу сникшего и потускневшего Другого Василия.

- Да ладно, мужик. Да чо ты? Да мы просто так... Пошутили, оглянувшись на попятившихся друзей, неуверенно промямлил Другой Вася.

- Пошутили? - подбоченился Вася. - Ничего себе, шуточки! 3атащили пожилую женщину под землю. А если бы у нее было слабое сердце?! Надавать бы вам как следует по шеям за такие художества и шуточки!

- Нет! Вот этого вот не надо! - бурно отреагировали сразу же взволновавшиеся мужички которые, судя по столь бурной реакции, имели по этой части большой и печальный опыт.