Ричард Матесон - «Если», 1995 № 06

— Итак, мы добьемся того, что конфискацию корабля можно будет предотвратить или во всяком случае ощутимо отсрочить, не так ли? — не дал ему договорить Федоров.

— Совершенно верно, — с готовностью отозвался Алас.

— И если наши затруднения закончатся, мы сможем располагать им?

— Ну, собственно говоря… Корабль все равно придется продать: у вас ведь, насколько я могу судить, не очень много денег, а они вам понадобятся, весьма и весьма. Но я могу помочь вам найти добросовестного покупателя. Выступая в роли владельца, пусть фиктивного, я…

— А какие вы даете гарантии? — вставил невозмутимый Федоров.

Изнов почел вопрос о гарантиях бестактным и лишь поджал губы:

— А сколько вам нужно, чтобы уладить все наши дела?

Прекослов усмехнулся.

— Сколько нужно мне? Я лучше скажу, сколько потребуется вам.

Он вытянул перед собой левую руку с прижатыми к ладони семью пальцами. Правой отогнул один.

— Вас трое. Следовательно, вам нужны, самое малое, три семьи.

— Три семьи? — недоуменно переспросил Изнов.

— Зачем? Мы вовсе не собираемся обзаводиться здесь семьями..

— Вы не так считаете, прекослов, — вмешался Гост. Он, похоже, примирился с тем, что инициатива переговоров перешла к лицу более авторитетному. — На каждого из них нужно не менее двух семей, дело-то относится к высшей категории: первая семья на их отмазку, а вторая — как гарант первой.

— Пожалуй, вы правы, достойный Значит, самое малое — шесть семей И вам потребуются семьи высшего класса. Итак, первый расход: шесть достойнейших семей. Их еще нужно найти…

— Ну-ка, покажите, что вам надавали на торге, — попросил Гост. Сообразительный Федоров сразу стал вытряхивать из карманов визитки и просто лоскутки бумаги с адресами, номерами, именами.

— Давайте, давайте, — поощрил Алас. — И вы тоже. Ну-ка… Так. так… — Он быстро, как машинка для подсчета денег, пролистал все, разложил на две кучки. — Это совсем никуда не годится, а это на худой конец…

— Четыреста, не меньше, — заявил Гост.

— Четыреста тысяч, подтвердил коммерсант.

— Барсов, понятно. Мы в сорах не калькулируем: слишком много нулей, технику зашкаливает.

— Дальше. — Прекослов отогнул второй палец.

— Каждому из вас понадобится предответчик. Тоже серьезный. Суперкласса. Меньше ста ни один не возьмет, нечего и пытаться. И то их еще надо уговорить на аккордную оплату, они-то будут требовать почасовую Уже семьсот, верно? Теперь: пока пойдет рассмотрение, вам нужно будет пить, есть и оплачивать жилье.

— Но я полагал, — проговорил Изнов, — что нас будут содержать здесь, а следовательно, за счет властей, если это и вправду тюрьма.

— Это тюрьма акционерная, — напомнил Гост, — и обязана приносить прибыль, я вам уже говорил. Но у нас очень умеренные ставки. Тысяч пять делает, не больше.

— И тем не менее, — продолжал прекослов. — Далее: неизбежно приходится учитывать расходы на медицину. Накладывать швы, делать примочки, кому-то, может быть, понадобится переливание крови…

— Боже мой, это еще почему? — не выдержал Меркурий.

— Никто не станет спасать вас от народного волеизъявления, скорее, наоборот. Что поделаешь, так уж повелось, жители нуждаются в развлечениях, созвучных древним традициям. В общем, медицина, считайте, тоже никак не менее пятидесяти тысяч салатных.

— Восемьсот уже, — подытожил Гост.

— Ну, а остальное — на непредвиденные расходы.

— Прекослов вздохнул. — Так что менее чем миллионом не обойтись, если хотите сохранить самих себя в относительной целости и какой-то сохранности.

— Мэтр! — прервал его коммерсант, уже несколько минут внимательно глядевший в окно. — Кончай прения сторон. Едут, йомть.

— Прибыли за вами, — сообщил Гост Изнову.

— Эй, ты! — проговорил Федоров повелительно.

— Парень!

Угадав, что имеют в виду его, коммерсант обернулся.

— Согласны! Но с условием: аванс — половину — доставляешь через пять часов туда, где мы в то время окажемся. Наличными. Быстро, да или нет?

— Да! — не задумываясь, ответил коммерсант.

— Советник! С какой стати? — одновременно заговорили посол и Меркурий.

Прекослов нахмурился. Гост смотрел на Федорова прищурясь.

— Объясню потом. Уже некогда.

Тяжелые бутсы топали перед самой дверью.

— Клянусь своими ушами, — сказал Гост, — сейчас они дверь сломают. Вот скверная привычка: каждый раз обязательно что-то сломать. Дверь и правда отлетела от сильного удара ногой. Дюжина солдат ворвалась, окружила путешественников. В два счета им завели руки за спину, защелкнули наручники. Вошел старший, видимо, офицер, тоже в тускло-сером, отблескивавшем металлом комбинезоне, поверх которого была надета как бы короткая пелеринка. Скомандовал, к каждому из арестованных подскочили по два солдата, встали по сторонам и подтолкнули к выходу. Гост и прекослов невозмутимо держались в сторонке, коммерсант непонятным образом испарился — вроде не выходил, но и здесь его больше не было. Офицер окинул комнату взглядом. Спросил:

— Перевозку оплатят сами? За казенный счет? Ну, им же хуже…

И зычно скомандовал:

— Чего уснули? Выводить!

— Ох! — воскликнул Изнов от сильного тычка между лопаток. И тут же получил второй, за нарушение тишины. — Где ты, свобода слова?

— Да здесь она, — пробормотал Меркурий, с аристократической стойкостью перенося такой же удар прикладом. — Для одной стороны. Для другой существует полная свобода молчания.

— Ладно, — буркнул Федоров. — Воспользуемся хоть этой свободой.

На лестнице их догнал прекослов.

— Я с вами, — сказал он.

— Ты тоже молчи! — угрожающе сказал прекос-лову солдат. — Не то сам схлопочешь!

Их запихнули в тесный броневик, где сидеть пришлось у солдат на коленях. Солдаты потели и источали запах смеси чеснока со скипидаром. Броневик страшно трясло. Прекослова в машину не пустили — просто оттолкнули и захлопнули дверцу.

Броневик вилял, судя по доносившемуся извне шуму, по все более оживленным улицам.

— Я чувствую себя маленькой девочкой, — сообщил Федоров. — Надеюсь, их любопытство знает пределы. Ненавижу таких — трехглазых и с носом уточкой. Вас тоже столь нежно обнимают? Я уже почти уверился в том, что я — девушка, переживающая семнадцатую весну.

— Не волнуйтесь, — откликнулся Меркурий. — Это просто, чтобы мы не сталкивались головами.

— Меня укусили за ухо, — пожаловался Изнов.

— Понятно: в этой тесноте вас нельзя стукнуть промеж лопаток.

Броневик остановился, тряска прекратилась. Задняя дверца отворилась, и солдаты стали выскакивать наружу и строиться в две шеренги, фронтом одна к другой. Последними выбрались трое солдат, на чьих коленях арестованные проделали весь путь. Мимо них торопливо проходила девица, и воины тут же замахали ей руками. Девица приблизилась, однако обратилась не к стражам, а к подсудимым.