Вадим Астанин - Земля, и всё остальное — по списку

«Колесников Аркадий Валентинович, возраст 63 года. Адрес проживания… Год рождения… место рождения… Семейное положение… Обучался… Закончил… Учёное звание: доктор философии, доктор технических наук, профессор Академии социальных проблем. Место работы: Институт генетики и геронтологии. Специализация: теория предела…»

Понятно, откуда у расчётчиков такая трогательная забота о ближнем. Они — его непосредственные заказчики. Теория предела. Революционное открытие, совершенное в две тысячи сто двадцать первом году японцем Хирохито Мацумота, позволившее человечеству преодолеть системный кризис перенаселения второй половины XXI — первой четверти XXII века и определившее нынешний облик земной цивилизации. Благодаря теории предела была разработана и внедрена технология определения предельного возраста субъекта, при достижении которого субъект должен благоразумно устраниться, во имя сохранения человеческого рода. Предельный возраст вычисляется на основе анализа ДНК человека. Уточнена и дополнена в две тысячи двести третьем году группой исследователей под руководством академика Дмитриевича-Сергеева М. К, выделившей так называемый «лабильный компонент» или предел предела, калибрующий предельный возраст с помощью расширяющих фильтров-критериев. В кругах специалистов-практиков «ЛК» получил название «спартанского порога». Имелась ввиду эмпирическая селекционная практика спартанцев, изымавших из своего общества младенцев с физическими отклонениями и детей с отклонениями психическими. В дополненной «спартанским порогом» теории предела предполагается наличие индивидуального предельно допустимого периода жизни каждого человека. Отсюда: одному позволят прожить все сто двадцать лет и даже больше, а второму могут закрыть предел сразу после рождения. Как только возьмут кровь для анализа. Отсюда же: данные о предельно допустимом возрасте являются особо охраняемыми и сообщаются исключительно заинтересованному лицу. Для сведения. Либо соответствующему, уполномоченному на то государством служащему, ответственному за изъятие нарушившего возрастной предел субъекта. То есть и мне в том числе.

Сканер напомнил о себе мелодичной трелью. Обработка и сверка информации закончилась. Я набрал на пульте обычную формулу «Закрыт в день… месяц… год… Исполнитель…», ткнул клавишу ввода.

Экран почернел, мигнул сигнальный светодиод…

…От мобиля я уходил быстрым шагом, сосредоточенно глядя перед собой, испытывая подсознательное желание рвануть со всех ног. Подстава, это была капитальная подстава. Меня развели, как мальчишку, разом превратив в убийцу. Ладонь неожиданно вспыхнула жгучей болью. Черт, я забыл о приклеенном инъекторе. Реальность оказалась гораздо хуже, чем я мог предполагать. Основание инъектора было намертво сплавлено с кожей. Обычная уловка синдиката. Убийца, как змея, укусившая самое себя, умирает от собственного яда. Жировые выделения кожи и пот разъедают пластиковую ампулу, яд вытекает и наступает неумолимая смерть. Кроме того, в инъекторе, с большей долей вероятности имеется микромаячок, с помощью которого можно отслеживать передвижение жертвы. На тот случай, если она каким-то немыслимым образом избежит смерти, ее всегда можно обнаружить и ликвидировать, а любая попытка вырезать иглу, инициирует нановзрывной механизм. Три степени защиты. Ну и скажите, сволочи, кто после этого злобный преступник?

Спустившись по лестнице к воде, я освободился от всех вещей, содержащих электронные чипы — часов, кредиток, липового идентификационного удостоверения. Оставалась игла. Намочив носовой платок, я осторожно обмотал им руку. Пусть на короткое время, но я стану невидим для радаров расчётчиков.

Положение моё было хуже некуда. Я здорово наследил в машине, поэтому, как только отпечатки моих пальцев скопируют и прогонят по полицейской базе, вся полиция этого города сядет мне на хвост. А исходя из значимости преступления, к ней вскоре присоединится полиция безопасности. И это не считая расчётчиков, у которых может не хватить терпения ждать, пока я тихо загнусь от яда. Хотя, смею предположить, расчётчики как просчитали именно такой исход дела. Подозреваю, что и моя попытка скрыться от их недреманного ока была ими же и предусмотрена. И что я скажу на допросе? Что меня не нанимали убивать, что я действовал по просьбе расчётчиков? Правда, в одном они просчитались. У меня оставалась слабая надежда на спасение…

Спасением был мой контакт. Контакт — это завербованный агент, в платёжной ведомости проходящий по графе «прочие оперативные расходы». О контакте знает только штатный сотрудник, работающий с ним и никто другой. Мой контакт имел кличку «Злобный Хакер» и работал в скромной исследовательской конторе, заботливо опекаемой оборонными Мультикорпами.

Добравшись до уличного визифона, я набрал номер мобильника Хакера. Приятный женский голос осведомился о способе оплаты разговора. «За счёт вызываемого» — буркнул я в ответ. «Соединяю» — пропел осчастливленный бот и отключился.

— Привет, Хакер. Узнал?

— Снова проблемы.

— Без имён, пожалуйста…

— Лады.

— Ты мне нужен, срочно.

— Диктуй адрес.

— Угол Набережной и Северной.

— Жди, лечу.

Я затравленно огляделся. На меня никто не обращал внимания. Доковыляв до поворота на Северную улицу, я устроился на скамейке, рядом с водяным фонтанчиком, бьющим прямо из земли. Время от времени я наклонялся и смачивал высыхающую ткань. Гудок вырвал меня из трясины томительного ожидания. Пижонский, канареечного цвета гравимобиль тормознул рядом со мной. Хакер лихо открыл дверь с моей стороны и выкрикнул «Ходу, ходу». Я запрыгнул в гравимобиль и мы рванули по Северной к центру.

— Остановись на кольце, — попросил я его, закрывая глаза.

— Замётано, — сказал Хакер и улыбнулся.

— Что скажешь? — я с надеждой взглянул на Хакера.

— Синдикат, — Хакер от удивления присвистнул.

— Если бы, — мрачно сказал я, — Скажу, не поверишь.

— Уже верю, — Хакер увлечённо разглядывал мою ладонь. — Слушай, а почему ты сам не укололся, ты ведь сжимал ладонь.

— Игла одноразового действия. Острие убирается, чтобы не убить исполнителя.

— Ясно… Не понос, так золотуха. Тогда зачем прижигать?

— На долгую память… Ну, так что с этой хреновиной?

— Ампула практически цела, скорее всего ценность этой дряни именно в маячке и факте нахождения ее у тебя на ладони.

— Снять можно?

— Снять можно всё, но за отдельную плату. И будет больно. Сильно больно. А не больно я снимаю обычно с женщин…