Вадим Астанин - Земля, и всё остальное — по списку

Я слушал госпожу расчётчика и не понимал, ради чего затевалось это представление. В ее изложение дело показалось мне простым и незатейливым. На такие дела обычно отправляют молодых, в целях приобретения опыта и оттачивания оперативного мастерства. Утверждение верное, но только в том случае, если нам говорят всю правду. Конечно, я бы мог спросить об этом расчётчицу прямо в лоб и по ее реакции понять, сообщила ли она все подробности или кое-что предпочла благоразумно утаить, но какой в этом практический смысл. Все козыри в ее руках, она крепко вцепилась нам (мне) в глотку, она — хозяин положения, и все, что она нам (мне) оставила — выполнять любые ее пожелания и приказы быстро, точно и без лишних сомнений. О чём я и сообщил ей с некоторым внутренним колебанием.

Завершение нашего разговора превратилось в скучнейшее обговаривание рутинных деталей операции. Я выслушал ряд инструкций и ценных указаний, получил образ объекта в анфас и профиль, узнал о времени и месте встречи, получил из рук в руки орудие прес … товарищеской заботы, наладонную иглу-инъектор с нарколептиком, уносящим жертву в безвозвратное путешествие в страну прекрасно-сладостных грёз, договорился о способе подтверждения выполнения работы и был отпущен. Бежать мне было некуда, да и бессмысленно, поэтому я направил свои непутёвые стопы к дому, заскочив по дороге в магазин.

Утро обещалось быть жарким. Солнце карабкалось к зениту, поминутно цепляясь за частокол небоскрёбов. По улицам длинными колоннами ползли роботы-уборщики. Машины-поливальщики, разбрасывающие фонтаны прохладной, прозрачной воды, разлетающейся кисеёй мелких брызг, машины чистильщики, полирующие дорожное покрытие щетиной барабанных щёток, машины-полировщики и машину-дезодораторы, увлажняющие пластобетон фиалковым промышленным освежителем. Этот ритуал почти мистического очищения совершался каждое утро и в нем не было никакой практической пользы и никакой особой необходимости, дань традиции, не более, однако городская администрации свято ее соблюдала. Я подождал, пока колонна трудолюбивых автоматов проползёт мимо меня за перекрёсток, перешёл на другую сторону улицы, направляясь к пункту проката гравимобилей. На часах было семь тридцать две утра.

К набережной я подъехал в восемь двенадцать. Оставил мобиль на стоянке. Немного прогулялся по парку, с наслаждением вдыхая пропитанный вязкими запахами берёзовой листвы и муравьиной кислоты воздух, постоял у мраморного парапета, с удовольствием рассматривая индустриально-футуристический пейзаж на противоположном берегу Вычегды. Река была стиснута мраморными отвесными берегами, над которыми парили ажурно-невесомые виадуки-мосты, соединявшие старый Сыктывкар с новым. В старом старательно сохраняли традиционный облик города, новый был построен в соответствии с последними архитектурными тенденциями и канонами. Бессистемное на первый взгляд нагромождение небоскрёбов различной высоты, перечёркнутых витыми линиями монорельсовых трасс, россыпи разноцветных кубов общественных гаражей и крытых стоянок, плоские столы расположенных на крышах посадочных площадок, отмеченные ярко вспыхивающими оранжевым проблесковыми маяками, смешение стали стекла, пластика и бетона подчинялось, на самом деле определённой, но сокрытой для невнимательного наблюдателя системе. Разобравшись со всеми этими линиями, абрисами и силуэтами, проникнув в самую сущность-душу нового города, зритель-неофит вдруг испытывал настоящее потрясение, сродни постижению-сатори в дзэн-буддизме. Перед ним во всей красе взрастало яростно и безудержно будущее, то самое светлое и счастливое будущее, увидеть которое мечталось поколениям и поколениям живших до него людей. Будущее смотрело на меня с того берега и я отвечал ему чуть усталым взглядом, потому что я был неотъемлемой частью наступившего завтра.

Часы показывали восемь сорок три. Объект уже должен был занять свое привычное место. С видом праздно отдыхающего я повернулся спиной, облокотился локтями о перила. Осмотрелся. Объект сидел за четвёртым столиком. Один. Оторвавшись от перил, я лениво побрёл вдоль парапета в его сторону. Объект играл в четырёхуровневые шашки. Светло-серый стереокуб игрового поля парил над столом, заполненный фишками четырёх базовых цветов. Проходя мимо объекта, я ненадолго задержался, оценивая складывающуюся на игровом поле ситуации. Объект был великолепным игроком. Кроме основных фишек, он использовал четыре дополнительных цвета. Он играл против машины, использующей в качестве основной программу «blue cube». Такие машины участвуют в международных чемпионатах по четырёхуровневым шашками и многие, очень многие признанные мастера этой игры не раз публично заявляли, что одержать победу в соперничестве с «blue cube» чрезвычайно трудно. К примеру, в последнем чемпионате победила машина «Jet Blue Dog», оснащённая модернизированной игровой программой «blue rayder cube». После завершения чемпионата разработчиков программы трудоустроила у себя Мегакорп. «Интеллект и разработки. 2375».

Машина безнадёжно проигрывала. Тактически она обошла объект на первом основном и третьем дополнительном поле, однако это была пиррова победа. Объект хитро подставился, готовя мощный прорыв на первом дополнительном и четвёртом основном. Его позиции были таковы, что он не напрягаясь, мог наступать с обоих заботливо обустроенных плацдармах. Я понимающе хмыкнул и побрёл дальше. Дойдя до самого дальнего столика, я повернул обратно и оказался снова рядом с объектом. Картина в кубе выглядела для объекта не так радостно, как несколько минут назад. Его хитрость была своевременно замечена машиной и безжалостно пресечена. Машина давила по всем направлениям. Объект безостановочно терял шашки, пока, ценой неимоверных жертв, не закрепился на втором дополнительном и несколько продвинуться вперёд на первом основном и четвёртом дополнительном. Я увлечённо следил за развёртывающейся битвой гигантов. Объект оторвался от куба, вопросительно взглянув на меня. Я, как бы набравшись смелости, спросил разрешения присесть. Объект выразил согласие задумчивым кивком и вновь окунулся в стихию игры. Я сел напротив него, взглянул на часы. Девять ноль семь. Держа руки под столом, прикрепил к левой ладони иглу-инъектор. Объект не отрывался от куба. Я ждал подходящего момента для «милосердного» укола. На исходе тринадцатой минуты объект добился решающего превосходства. Его зелёная основная шашка, выбравшись в дамки, совершила разрушительный рейд по тылам противника, слизнув с третьего основного поля большую часть шашек противника. Объект ликующе выдохнул, пристукнув кулаком по столу. Я, будто бы проникшись его чувством, дружески-одобряюще хлопнул раскрытой ладонью по его руке. Результат не заставил себя ждать. Объект покачнулся, оперся о столешницу. Он выглядел, как быстро пьянеющий человек. Я поднял его, поддерживая, повёл к своему мобилю. Ноги объекта заплетались, он тяжело провисал у меня на плече и я с большим трудом дотащил его до машины. Усадив объект, я огляделся. Пришедшие в это утро на набережную не обращали на нас никакого внимания. Я обошёл мобиль, уселся в кресло водителя и ловко обыскал умирающего в сладком наркотическом дурмане старика. Меня интересовало только идентификационная карточка. Её я обнаружил во внутреннем потайном карманчике. Достав из бардачка выданный расчётчиками сканер-опознаватель, я зарядил в него карточку и поставил на считывание информации, производя стандартную операцию подтверждения закрытия возрастного предела. На жидкокристаллическом экранчике текли снизу вверх социометрические данные объекта.