Владимир Контровский - Крик из будущего

А Бездна - Бездна приняла ещё одного из Уцелевших.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ЭХО ДАЛЁКОЙ БОЛИ

Диего Рохо проснулся в холодном поту. Сердце колотилось так, что казалось - ещё немного, и оно проломит рёбра, выскочит наружу и запрыгает по полу маленькой комнаты живым комком. Видение было ярким, живым и причинявшим самую настоящую боль. Диего долго лежал неподвижно, глядя в темноту и боясь пошевелиться, чтобы не потревожить Мерседес: не хватало ещё ей - в её-то положении! - лишний раз нервничать. Хватит и того, что она знает о посещающих её мужа неотвязных бредовых кошмарах, повторявшихся с завидной регулярностью; знает, что за всем этим стоит; и волнуется за Диего - так, как во все времена любящие женщины беспокоились за своих любимых.

А темнота жила и дышала, и задёрнутый ночной тьмой светлый потолок казался каменным сводом пещеры - пещеры во-о-он в тех горах, что синеют на горизонте… Сейчас, правда, они не синеют, а смутно чернеют в слабом блеске звёзд, но всё равно, это там, именно там, только не сегодня и не завтра, а чуть ли не тысячу лет спустя, в далёком чудовищном будущем… Чертовщина… Да нет, - и ты давно уже знаешь об этом, - это совсем НЕ ЧЕРТОВЩИНА.

Диего осторожно откинул одеяло и опустил ступни на пол. Мерседес спала, спала тихо и безмятежно, и дыхание её было почти неслышным. Она заснула в своей теперешней излюбленной позе: на левом боку, - чтобы не мешал округлившийся живот, - подложив под щёку сложенную лодочкой маленькую ладошку. Чёрные волосы закрывали часть её лица и стекали на обнажённое плечо полоской той самой тьмы, что заливала сейчас всё вокруг. Рохо встал, взял со стула небрежно брошенные туда вчера лёгкие брюки и рубашку, вышел из комнаты и бесшумно прикрыл за собой дверь.

На кухне он зажёг свет, поставил чайник на плиту и включил компьютер. Кухня была для Диего чем-то вроде рабочего кабинета - Рохо зачастую просыпался очень рано и работал там, не мешая жене спать. Места на кухне для рабочего уголка было вполне достаточно - для двоих не требовалось готовить чересчур сложных обедов или ужинов, а немногочисленные гости у них бывали редко. Новорождённый город, выросший с пугающий быстротой на отвоёванных у джунглей землях, жил в бешеном ритме, не оставляя своим обитателям лишнего времени для неделовых визитов.

Выпив чашку горячего кофе и зажевав его выуженным из полупустого холодильника кусочком сыра, Диего закурил и привычно проверил электронную почту. Не обнаружив там ничего особенного и очистив почтовый ящик от спама, он открыл заветный файл - уже почти законченный. Откинувшись на спинку кресла, Рохо сквозь сочившуюся из сигареты сизую струйку дыма пробежал глазами несколько последних абзацев, на которых он вчера остановился. Вернувшись в мир своей книги, Диего затушил окурок и чуть пододвинул клавиатуру. И по белому фону дисплея, повинуясь лёгким движениям пальцев, побежали цепочки чёрных символов, послушно выстраиваясь в шеренги строчек.

…Хока вырвало из сна острое чувство тревоги. Он мгновенно перешёл к состоянию активности и полной готовности к любым действиями, - орты очень хорошо это умеют, - одновременно разбудив так же стремительно проснувшуюся от одной его мысли Муэт. Даже не откидывая закутывавшего вход в грот Полога, орты увидели Большой зал, и увиденное потрясло их своей нереальной реальностью.

– Разрешите, сеньор Лопес?

– А, это вы… - вальяжно процедил тучный человек, величественно восседавший за монументальным столом с селекторным телефоном, монитором компьютера и несколькими стопками пухлых разноцветных пластиковых папок на нём. - Чему обязан на сей раз? Ах да, мы же с вами договаривались… Минуточку, где это у нас тут…

"Старый комедиант, - подумал Рохо, наблюдая за отрепетированными движениями Лопеса. - Он ведь прекрасно знает, зачем я пришёл, и так же прекрасно помнит, где лежит моя рукопись! Но Хорхе настолько привык играть свою роль - роль невероятно занятого человека, вынужденного иногда по доброте душевной отрываться от уймы дел ради каких-то нестоящих мелочей, - что уже просто не в силах снять приросшую к его лицу маску. И ни о какой душевности или там доброте и речи быть не может - все действия сеньора редактора основаны на точном и холодном расчёте".

– Да вы садитесь, садитесь, - небрежно бросил Лопес, как бы между прочим уколов вошедшего быстрым и цепким взглядом своих маленьких глаз-буравчиков. Пишущая братия болтала, что одним таким взглядом Хорхе может не только определить, что человек ел на завтрак и с кем провёл ночь, но и точно установить содержимое его кошелька. - А, вот она!

Он ловко выудил откуда-то из кипы бумаг тонкую коричневую папку-скоросшиватель с вложенными в неё листами печатного текста. Раскрыв папку, сеньор редактор деловито перелистал страницы, чуть оттопырив при этом нижнюю губу и старательно делая вид, что внимательно изучает пометки на полях.

"Carajo! - невольно восхитился Диего. - Ведь всё уже давно решил, но, тем не менее, разыгрывает тут передо мной целый спектакль! Какого актёра потеряла мировая сцена…".

Полицедействовав несколько минут, Лопес закрыл папку и поднял глаза на посетителя.

– Послушайте, сеньор Рохо, сколько вам лет?

– Простите?

– Да нет, ваш возраст мне известен, - издатель тяжело вздохнул. - Это я к тому, что откуда у вас такой юношеский максимализм? Вы ведь не левый экстремист и не поклонник Че Гевары - так зачем же вы рвётесь подрывать устои?

– Боюсь, я вас не совсем понял, сеньор Лопес…

– Да бросьте вы, Диего, всё вы прекрасно поняли! Почему вам непременно требуется спасать человечество? Обычно подобные мысли обуревают зелёных юнцов, и то лишь до той поры, пока они не вцепятся в какую-нибудь смазливенькую девчонку или не приохотятся к травке - тогда эти проблемы их перестают волновать. Но вы-то - вы же серьёзный человек! Или я ошибаюсь, а?

Вопрос был явно риторическим, и синьор Лопес, не дожидаясь ответа, нравоучительно произнёс:

– Мы все играем в одну игру, и обязаны выполнять правила этой игры! Я хорошо к вам отношусь…

"Вот только не изображай из себя любящего и заботливого padre - это тебе не идёт, старый ты волчара…"

– …и ценю ваш талант публициста…

"С этого и надо было начинать! Мои статьи добавляют перца в мармеладно-приторные love-stories, которыми набит твой журнал вперемежку с бесконечными сплетнями из мира шоу-бизнеса и криминальной хроникой, и поднимают читательский рейтинг. Ценю, как же, - на те гроши, что ты мне платишь, не прокормишь и кошку…"

– …но требования рынка - это требования рынка! Читателю нужно от нас то, к чему он привык…