Ариадна Громова - Кто есть кто (фрагмент)

Аркадий сейчас показался мне усталым, замученным, почти больным: наверное, он в эту минуту особенно остро ощутил, что здесь он чужой, лишний, что его место занято другим... то есть им же самим. Я это понял потому, что сам время от времени чувствовал себя удивительно мерзко, и все по этой же причине. Аркадий, наверное, заметил мой сочувственный взгляд, весь даже передернулся и начал преувеличенно интересоваться японскими мышами: что они, да как они, да какое это производит впечатление?

- Ну, какое там особое впечатление? - сказал Борис-72. - Мыши как мыши. Я же не могу разобрать, двойники они или нет. Вижу только, что была одна мышь, а стало две. А вот они, возможно, в этом ориентируются... ну, чувствуют, что непорядок какой-то. Вот интересно, они свой личный запах ощущают? Возможно, что да. Во всяком случае, они очень суетились, все обнюхивали друг друга, и хвосты у них так забавно дрожали.

- Был бы у тебя хвост, - сумрачно заметил Аркадий, - он бы еще забавней дрожал, когда ты Стружкова-юниора обнюхивал.

Я хотел хорошенько выдать Аркадию за грубость, но Борис едва заметно подмигнул мне.

- Что у нас было после этой конференции, что у нас было! - весело сказал он, будто и не услышав реплики Аркадия. - Споры вплоть до драки. Аркадий особенно горячился, просто на стенку лез... Я имею в виду, конечно, не тебя, а моего, натурального Аркадия:

Аркадий слушал его с привычной насмешливой улыбкой, но при слове "натуральный" даже зашипел от негодования.Я расхохотался.

- Это еще что за штучки? - угрожающе спросил Аркадий, - Тоже мне, хронофизик! Тот Аркадий натуральный, а я какой? Из пробирки, что ли? Думать надо, товарищи Стружковы. Причем головой! Если умеете, конечно.

Борис равнодушно оглядел его с головы до ног и отвернулся.

- Может, ты и натуральный, кто тебя знает, - нарочито лениво проговорил он.

- Я к тому говорю, что подозрительный ты какой-то. Вид у тебя не тотне наш вид...

- Ну, знаешь, чья бы корова мычала! - возмутился Аркадий. - Да ты же меня за своего как раз и принимал, пока тебя твой двойник носом не ткнул в эти чертовы пиджачные отвороты!.. Действительно, угораздило меня в таком наряде... Ну, ладно!

Борис чуточку смутился.

- Это верно, не сразу я тебя раскусил,- сознался он. - Так ведь почему?

Просто я рассмотреть тебя не успел! В лаборатории ты был считанные секунды... Что ты опоздал - так мой Аркадий тоже что-то повадился опаздывать - И пиджак этот я не разглядел. А все-таки везло тебе, что ты никого не встретил на пути! И потом... слушай, как ты вообще решился лезть в институт?

А если б ты на моего, на "здешнего" Аркадия напоролся тогда что? Еще в проходной подняли бы такой скандал - страшно подумать!

- Ну-ну, - снисходительно сказал Аркадий. - Блага современной цивилизации неисчислимы, и среди них не последнее место занимает телефонная связь. Не помните ли вы, товарищ Стружков, как в вашу лабораторию сегодня утром позвонил некто страдающий острым катаром верхних дыхательных путей и спросил Аркадия Левицкого?

Я сразу вспомнил утренний звонок в квартиру Аркадия. Хриплый, простуженный голос... ах, ловкач Аркашенька! Но я решил пока не говорить Борису о своей сегодняшней ночевке...

- Авантюрист! - пробурчал уязвленный Борис. - Действительно, хрипел и гнусил ты довольно доходчиво.

Аркадий наслаждался.

- Вот так-то, молодые люди! - наставительно сказал он.- Получая информацию, стремись ее использовать. А роковые отвороты я временно нейтрализовал вот таким образом: распахиваем пошире пиджак, заворачиваем полы назад...

И он продемонстрировал нам, как это делается. Выглядело это довольно странно: не то ему жарко, не то он драться собирается, - но отворотов действительно не было видно.

Борис, однако, не сдался.

- Вот и это тоже... - вяло и брезгливо протянул он, выслушав объяснения Аркадия. - Уж очень ты какой-то несолидный! Эти дешевые розыгрыши по телефону... эти пробеги по институту в пиджаке навыворот... это, знаешь, выглядит как-то так...

- То есть позволь! - ошеломленно запротестовал Аркадий. - А что же мне было делать, по-твоему?

- Не знаю, не знаю... - отмахнулся Борис. - Например, не носить такого пижонского пиджака... Ты же ученый, а не...

- Да ты что! - Аркадий уставился на него, выкатив глаза, - Это ведь у вас таких костюмов не носят, а у нас...

- Не знаю, не знаю... - лениво повторил Борис. - Но, пари держу, и у вас не все их носят.

- Не все, не все, успокойся, у нас униформы вообще нет! - сердито сказал Аркадий.

- Ну, вот видишь, - невозмутимо продолжал Борис. - Это пижонство... все одно к одному... нервный ты чересчур... Глаза бегают, руки трясутся...

Подозрительно мне все это.

У Аркадия в самом деле начали трястись руки - от злости. Я решил прекратить розыгрыш., - Ты вот что, - обратился я к Борису-72, - ты обо мне доскажи!

- Что ж о тебе? - сказал он, уже совсем другим тоном. - С тобой, наоборот, все ясно и надежно. Ты для меня с самого начала был вне подозрений.

Нормальный, честный, добропорядочный товарищ; который путешествует во времени, строго соблюдая его законы. Да у тебя все это на лице написано...

Открытое такое у тебя лицо, как книга, - все прочесть можно...

- Открытое оно у него, как же! - ядовито прошипел Аркадий. - Книга! Целая библиотека у него, а не лицо, романы из него штабелями можно брать, в очередь на них записываться!

- Злобствуешь, Аркашенька? - с кроткой укоризной сказал я. - Не понравилось тебе, значит, что посторонний человек правду обо мне сказал?

У Аркадия побелел кончик носа, и уши тоже побелели, значит, он всерьез разозлился.

- Идите вы оба! - сказал он. - Хвалят друг друга, соловьями разливаются, а о деле... - Он махнул рукой.

- Не плачь, дитя, не плачь напрасно, - примирительно заговорил Борис-72. - Натуральный ты, натуральный, чего уж там. Вон ты и злишься всерьез по пустякам, совсем как мой Аркадий... , между прочим, моего Аркадия тоже с неудержимой силой тянет к хронопутешествиям, да бодливой корове бог рогов не дает. Он после этой конференции до хрипоты орал, что мы должны немедленно и целиком переключаться на опыты с человеком. Ну, на ближайшем семинаре Витька Самойленко доложил прикидочные расчеты - жуть, мрак и ничего не видно. Все, конечно, остыли. Аркадий, правда, сказал, что за такие расчеты убивать надо...

- И правильно сказал, - убежденно отозвался Аркадий. - Витька - дуб, разве он может...

- Витька, безусловно, не гигант, - согласился Борис. - Но я все это к тому, что за время дискуссии как-то привык к идее встречи с самим собой. Даже обидно становилось иной раз: ну что ж это, думаю, ни один Стружков Б. Н. ко мне не заглянет хоть на часок? Посидели бы, поговорили, он бы рассказал, как там у них, завтра-послезавтра...