Ариадна Громова - Кто есть кто (фрагмент)

- Боря, - кротко попросил я, - будь другом, объясни: откуда этот товарищ добыл такой клоунский наряд?

Борис захлопал глазами и повернулся к Аркадию. Тот стыдливо прикрыл руками свои блистательные кожаные отвороты.

- Не знаю... - сказал Борис, изумленно пожав плечами. - Я и не заметил, что на нем этот балахон... Действительно, черт те что, пугало огородное... Но какое это имеет отношение?..

Я ликовал. Мой расчет оправдался: Борис так был ошеломлен встречей со мной, что до сих пор просто и не глядел толком на Аркадия. Он не видел этого костюма! И этот костюм ему кажется таким же странным, как и мне!

Ну, теперь можно пойти ва-банк!

- Арнашенька, - ласково сказал я, поворачиваясь к насупившемуся Аркадию, - скажи мне, Аркашенька, кто же из нас все-таки самозванец?

Борис уставился на нас обоих, видимо, начиная что-то соображать. Наконец он с усилием спросил, обращаясь к Аркадию:

- Ты... тоже?

Аркадий самодовольно улыбнулся и, словно извиняясь, развел руками:

- Увы, друг мой, и я тоже...

- Вы... вместе? - допытывался Борис. - Чего же вы мне голову морочите? Вы сговорились? Как, когда? Откуда вы все-таки?

Аркадий вдруг обиделся и решил отмежеваться от меня.

- Я ни с кем не сговаривался, - надменно сказал он. - И ни с кем я не вместе. Я сам по себе. Пускай лучше этот тип, - он ткнул в меня пальцем, расскажет, как он сюда попал!

- Ну, с тебя тоже причитается кое-что рассказать, - заявил я.

Аркадий растерянно и тревожно поглядел на меня.

Значит, это все же был тот самый Аркадий, который побывал в нашем институте!

Тот "странный" Аркадий, которого встретила Нина, а потом видел Чернышев. Тот "незнакомец", которого я выслеживал на первом переходе во времени и потерял в зале хронокамер. Да и как мне было его не потерять! Я его искал в том мире, а он уже перешел в этот...

Ну, ладно, он тот самый, он "Аркадий-путешественник". Но я-то как попал в 1972 год вслед за ним? Что же, выходит, хронокамера в зале была настроена на двукратное перемещение? Чтобы сначала перебросить Аркадия, а потом меня? Так ведь никто же не знал, что я окажусь в зале! Я сам этого не знал! Может, камера была настроена так, что переносила человека в будущее и тут же возвращалась в прошлое, готовая к новому скачку?

Была, правда, еще одна возможность, очень сомнительная, но все же... Может быть, незадолго до меня из института выходил все-таки "здешний" Аркадий, а этот появился здесь позже меня... и это он растерянно глядел на меня, когда я уводил у него из-под носа камеру... Но кто же тогда вернул ему хронокамеру, кто вытащил его из прошлого? Может, у него был сообщник в будущем? Тогда кто же это?

Только один человек подходил для этой роли - "здешний" Аркадий. Он действительно вел себя как-то странно: торчал в институте допоздна, потом уходил, но домой не являлся, ночевал неизвестно где и в довершение всего не пришел сегодня на работу... Ему звонили какие-то подозрительные личности, назначали таинственные свидания...

Я даже не успел это обдумать, все пронеслось в моем мозгу, как серия коротких вспышек. Но глухое беспокойство за Аркадия - за "здешнего" Аркадия - охватило меня. Даже досада взяла: да что ж мне - так всю жизнь и расхлебывать кашу, которую будут снова и снова заваривать бесчисленные Аркадии?! Так я и буду прыгать из одного мира в другой, гоняясь за этими авантюристами?! Неужели нигде нет благоразумного Аркадия Левицкого, ни на одной мировой линии?

Я посмотрел на Аркадия. Он ответил мне нагло-безмятежным взглядом и, щурясь на солнце, ободряюще сказал:

- Кончай размышлять, путешественник. Раскалывайся!

Ах, так! Я повернулся к Борису, который уже прямо изнывал от нетерпения.

- В общем-то, мне рассказывать особенно нечего. Я сюда прибыл... или явился, уж не знаю, как сказать... в общем, я здесь со вчерашнего дня. Точнее, с одиннадцати вечера по здешнему времени... А до этого я жил в семидесятом году. И вот двадцатого мая... - Я сделал паузу и посмотрел на Бориса: нет, эта дата ему явно ничего не говорила, он все так же изумленно и восторженно глядел на меня. - Ну, в общем, это неважно... А как я попал сюда, в 1972 год, этого я и сам не понимаю. По-моему, это все его штучки, Аркадия. - Аркадий пошевельнулся и неопределенно хмыкнул. - Понимаешь, я вошел в зал хронокамер... если ты помнишь, он в 1970 году был еще недостроен... и сдуру полез в одну из камер. Я ведь был уверен, что она еще не включена. А что она может перебрасывать человека, этого я и подумать не мог. Ну, зашел я туда, и вдруг дверь за мной почему-то захлопнулась, лотом красный туман откуда-то взялся... в мозгах у меня полное затмение наступило... Вот и все...

- Что значит все? - удивился Борис.

- А то и значит... Очухался я, вышел из камеры, гляжу: стемнело почему-то очень быстро... Ну, разобрался понемножку, что к чему; гляжу: а я, оказывается, в будущем! Привет правнукам от прадедов!

- Где же тебя носило всю ночь, прадед? - неодобрительно осведомился Борис. - Почему но мне сразу не пришел? Или к Аркадию? Ну... не к этому, конечно...

Я замялся. Мне не хотелось сознаваться, что я всего час назад понял, где нахожусь. И не хотелось рассказывать о бурной ночи в квартире "здешнего"

Аркадия, пока я не выясню, что он натворил и куда девался. Поэтому я промычал:

- Да так... ночь теплая:

- Небось, на скамейке в сквере спал, кретин! - возмутился Борис. Неужели у тебя соображения не хватило...

- Нет, Борис, он не кретин! - вдруг сказал Аркадий. - Уж поверь моему слову.

Это он нас с тобой в дураках хочет оставить, но мы не дадимся! Ты вот спроси его, как он в двадцатое мая попал! Не в это двадцатое мая, а в то, два года назад!

Ну, конечно! Вот это его интересовало сильней всего! Это его прямо-таки терзало! Он сразу поставил вопросительный знак на моем чертеже, отметил то, что для него было загадкой: кто же это слоняется по времени и отклоняет мировые линии, кто, кроме него, смеет это делать? А если этот нахал вдобавок родом из прошлого... то есть если он додумался до таких вещей еще в 1970 году, когда гениальный Аркаша гонял себе брусочки и ни о чем таком даже не мечтал - ну, это уж такой удар по самолюбию Аркадия! А самолюбие-то у него раздутое, болезненно вспухшее и трогать его не моги... ну, впрочем, какое бы оно ни было, это его самолюбие, а Аркадий при всем при том - настоящий ученый, так что этот факт с научной стороны тоже не может его не интересовать.

Одного я все же не понимал: догадывается Аркадий, кто я такой на самом деле, или нет? Как он понимает "мою" пунктирную кривую на схеме?

Думая об этом, я вдруг словно бы увидел нашу веселенькую троицу со стороны... То есть если буквально со стороны смотреть, а тем более издали, то ничего особенного нет, все тихо-мирно. Центральная полоса России, ясное и теплое майское утро, небольшой тенистый скверик в центре одного областного города, ухоженный такой скверик, чистенький, песчаные дорожки подметены и цветочки вдоль них высажены, решетчатые скамейки аккуратно покрашены в три цвета: желтый, синий, красный. И сидят в этом скверике на скамейке три друга, о чем-то беседуют, одеты прилично, спиртным от них не пахнет, драки не намечается... в общем, и тут все в порядке вроде бы... Но подойди поближе - и начнешь понемногу замечать, что не все в порядке... пока не установишь, что все не в порядке, "все навыворот, все как не надо"... Но для этого придется сесть с нами рядышком и вникнуть в то, о чем мы говорим. Потому что с виду мы и вблизи можем сойти за норму. Что двое из нас очень похожи, это, конечно, факт вполне объяснимый: близнецы, небось! Что у третьего собеседника пиджак больно чудной - ну, бывает! Пощеголять захотел парень, напялил какую-то зарубежную штуковину, а получилось курам насмех... Может, это форма какого-нибудь тамошнего оркестранта, а то и официанта, а этот дурачок обрадовался, хвать - и нацепил...