Александр Белаш - Оборотни космоса

— Хай, кэптен! — бодро воскликнула связь. — Всё отлично! Я немедленно разрулю этот вопрос.

— Удачи, — бросил командир судна, отключаясь и обращаясь к навигатору: — Я вовсе не против этих голокожих кошек...

— Не лемуров? — поднял брови штурман. — Они вроде из лемуров. Хвост такой интересный...

— Кому что нравится. В биологию я не вникал. Кормят на Иссе хорошо, бары...

— Бары вполне приличные, — мечтательно улыбнулся штурман.

— ...но их правительство — нечто из ряда вон. Представь, что у нас президент — учёный. Или генерал. А то и вовсе экономист. По-твоему, это нормально?

Человек, которому капитан пожелал удачи, в это время уже пробивался на контакт с упомянутым экономистом. По традиции в Триумвират, координирующий политику Трёх Градов — Эрке, Крау и Ньяро, — от Эрке выбирался экономист. Его даже звали не по имени и клану, а по должности — Сёган, то есть Банкир.

— Я требую соединить меня с Сёганом! Наша благотворительная миссия столкнулась с необъяснимым запретом! Если мне сейчас же не будет предоставлена связь...

Возмущение в голосе человека (он проснулся рано, уже представительно оделся и наложил косметику) было горячим и сочным, но шло не от души, а порождалось артистизмом и служебным долгом. Да и те, кто слушал гневные излияния с борта «Леди Гилфорд», не были излишне впечатлительными. Кроме того, кудахтанье инопланетного гостя входило в сценарий наезженной и всеми заученной тоскливой пьесы «Мы тянем руку милосердия и дружбы, почему вы её отталкиваете?»

— Господин Сёган занят.

— Речь идёт о миссии доброй воли! Вы не смеете нам препятствовать. Организация «Всеобщее Помилование» уполномочила меня вручить нуждающимся продукты, лекарства и тёплые вещи! Вы и дальше намерены нас задерживать? Имейте в виду, я этого так не оставлю! Я обращусь к всемирным средствам массовой информации с заявлением...

— Убийственно, — пробормотал дежурный связист градского совета молодому дублёру. — Как по писаному чешет. Наверное, текст у него заготовлен заранее и подаётся на экран-подсказку. Почти слово в слово как прошлый раз.

— Вызвать кого-нибудь? — спросил дублёр, оглядев сенсорную мозаику с именами градских ответственных лиц.

— Погоди. Он ещё не выговорился.

— ...граничит с хладнокровной жестокостью — вы знаете, как много людей ждёт гуманитарной помощи...

— Вон как заворачивает! Надоело это — хуже нет, чем его болтовня. Говорит, будто пишет в газету. Чувствуешь, какой опытный звонарь?

— ...никакие попытки помешать диалогу цивилизаций и развитию общечеловеческих связей...

— А по-людски он не умеет?

— При мне не случалось. Может, он и сны видит в записи с официозного телеканала? Хватит, я утомился слушать. Включи ему госпожу Аву, пусть с ней препирается.

— Старшую секретаршу?! она нам потом хвосты не надерёт?..

— Я знаю, что говорю. Делай. Она поднаторела со «Всеобщим Помилованием» ругаться. Послушаешь, как она незваных благодетелей носом в сажу...

— Мотагэ Угута Ава? доброй ночи, пост круглосуточной связи приветствует вас. С нами вступил в контакт борт эйджинского баржевоза «Леди Гилфорд», и некий главный представитель...

— Не трудись, кой, я знаю, кто это и с чем он явился. Соединяй. Добрая ночь, я Эрке Угута Ава. Дражайший мистер Хау, как это мило, что вы снова над нами зависли. Вам ещё в полёте была послана радиограмма о том, что...

— А я, милейшая мадам Ава...

— Эрке Угута Ава, — настояла на правильном именовании сановная дама.

— ...Угута, именно так — ответил на радиограмму, что для международных организаций, осуществляющих адресную безвозмездную помощь тем, кто лишён социальных гарантий и человеческих прав...

— Мистер Хау, у меня за время разлуки с вами скопился солидный материал о голоде и нищете в ряде владений Федерации. Ваше сердечное участие в судьбе моих соплеменников совершенно излишне, а вот обратить внимание на то, что у вас дети недоедают и болеют, а взрослые из-за экономических сдвигов оказываются без средств к существованию, вам стоило бы. Чем внедрять права и гарантии в чужих мирах, следует позаботиться о них у себя дома. Почему вы с вашим безвозмездным грузом не отправились в... какой-нибудь свой неблагополучный регион?

— В Федерации, — голос из окололунного пространства стал пафосным, — люди свободны выбирать себе место жительства, работу и правительство, чего о вашей планете не скажешь. Помощь в первую очередь необходима тем, кто лишён выбора. И мы оказываем её, независимо от расстояний, убеждений и видовой принадлежности! Мы — без границ!

— А мы — с границами, — ответила Ава. — И пересекать их без разрешения не позволим. На этом я прощаюсь с вами, мистер Хау.

— Я — нет. До свидания, — многозначительно закончил человек с орбиты.

— И что теперь будет? — нахмурился дублёр.

— Скандал будет, — вздохнул многоопытный связист. — Недели на три, на четыре, не меньше. Эти шуты из «Помилования» на нытьё изойдут, пока не добьются своего. Как тошно возиться с такими гостями! Никогда не угадаешь, как они извернутся и какую скверну изрекут!

Блок 2

Двое головастых деток в грубых хламидах подошли к столику и, раскачиваясь в такт, запели ноющими голосами:

Маманька. приманку отравлену съела,И в муках ужасных она почернела,Папанька в капкан левой ножкой попалсяИ так навсегда в том капкане остался.А бабки и дедки в норе хоронились,И газом крысиным они отравились.Одни мы остались на всём белом свете,Подайте на хлебушек двум бедным детям!

— Малявки бьют по милосердию без промаха, — вздохнул рыхло развалившийся на стуле толстомордый Буфин, дав деткам по мелкой каменной монете. — По-моему, бог создал ньягонцев, чтобы они просили подаяние. Иначе я не понимаю, зачем высшие миры расщедрились и подарили им белковую колонку? и ведь не одну!..

— Нет, им вроде бы продали. В рассрочку лет на тыщу, без процентов, — сказала сочная девица, подсевшая к Форту и Буфину в надежде на халяву. Одежда общительной девушки в основном была нарисована по телу.

— Пойди поищи, кто даст тебе такой кредит. Вот у Форта, — пузатый деляга соблазнительно подмигнул соседу по столику, — всё будет в ажуре, верно? Ты, брат, пришёл куда следует. Если хочешь без лишнего шума купить космолёт, лучше договориться со своими.

Заведение «Кабарет», где Форт сошёлся с Буфином, предназначалось для пришельцев, а заправляли тут земляне. Здесь никто не боялся сшибить головой экран «бегущей строки» или полосу рекламы; термиты-строители учли рост иномирян, отгрохали шикарные хоромы аж трёх метров высотой. И ещё одно выигрышное отличие от жилищ аборигенов — в ресторане имелись стулья, которых ньягонцы не признавали.