Александр Белаш - Оборотни космоса

— Не шумите. Досье — всего лишь сумма сведений о чём-то или ком-то. Как офицер сил безопасности, я запросил о вас открытые источники, вот и образовалось досье...

Pax говорил что-то ещё, но Форт не слушал. Мимоходом сказанные слова ударили его как молотком по голове. Опять силы безопасности!! Да что это, наконец, такое — рок, проклятие? почему, ступив в каждый новый мир, непременно вляпываешься прямиком в спецслужбы? Или их столько развелось, что невозможно миновать и ускользнуть от их внимания? Первый встречный — уже офицер контрразведки! должно быть, за колонной прятался их генерал с нашивками трижды героя тайной войны миров...

Все мысли о том, что Pax старается из-за комиссионных, отпали начисто. Зато окрепло подозрение, что Pax не просто так слонялся по Гласной.

— И ты будешь утверждаешь, что никого не поджидал на рынке, а околачивался, чтобы чего-нибудь купить? — спросил Форт с издёвкой.

Враждебное выражение синих глаз Раха не изменилось, лишь губы уныло исказились, будто от невыносимой скуки: «Как тошно сотый раз вдалбливать прописные истины в чью-то ослиную башку!..»

— Я в отпуске, могу ходить где угодно. Но если меня просят о помощи, то любые личные дела надо отставить. Так вот, я изучил материалы на вас и нашёл там немало сомнительного. Я говорю о сведениях из открытых источников — о том, что в них не вошло, я и гадать не рискую.

— И каким сведеньем тебя так озадачило? — Форт разлёгся на мате, опираясь на локоть. Он догадывался, что именно нарыл о нём Пятипалый. О-о! Раху такой послужной список открылся!.. как бы не пришлось уматывать отсюда, потому что контакты с разведками трёх миров аттестуют приезжего не лучшим образом[1].

— Начать с того, что вы — артон.

— Да, так и есть. Я не скрываю.

— Не вполне ясно, где вы нашли средства на искусственный организм. Полный протез тела — дорогостоящая биотехника.

— Это private, моё сугубо частное дело. Я не обязан отвечать. Предъявляй ордер, заводи протокол, а я тем временем свяжусь с консулом Альты и обеспечу себе адвоката — тогда и поговорим.

— Я не допрашиваю, а рассказываю, — заметил Pax. — Я даже не задаю вопросов. Ордер, адвокат — это излишне. У нас всё гораздо проще. Офицер клана осуществляет и дознание, и следствие, а иногда и суд.

— Вы здорово экономите на канцтоварах и персонале, — с завистью признал Форт преимущества ньягонской юстиции. — А как насчёт произвола и должностных подлогов?

— Рядовых граждан за это высылают, а людей клана — казнят. — Pax совсем не к месту доверительно улыбнулся, как если бы сказал: «Сегодня жена призналась мне, что беременна». — Вы же не удивляетесь отсутствию у нас замков?

— Я заметил.

— Потому что нет краж. Любая кража стоит четыре года каторжных работ.

Форт перевёл годы Ньяго в федеральные и возмутился:

— Как-то вы слишком жёстко!

— От преступления людей удерживает только страх. А ужас — ещё лучше. Убеждать, надеяться на сознательность — обходится слишком дорого для жертв. Мы остановились на вашем private...

— Хм... Я был протезирован по медицинской страховке.

— Вполне вероятно. — Такой ответ устроил Раха. — Вы впервые на Ньяго, но неплохо знаете наш язык.

— Вызубрил по самоучителю. Практиковался с кем попало — в портах, на промежуточных станциях.

— Вы обучались как космический пилот в академии Бланда и Клаузенга. Не все её дипломы — подлинные.

— Я спасал корабли во время аварий, и служебное расследование всегда признавало мои действия правильными.

Pax вбрасывал находки — факт за фактом, стараясь подавать их помрачней, поближе к криминалу, а Форт искусно парировал нападки на свою биографию, толкуя тёмные места самым выгодным для себя образом.

— Вы произвели нелегальную посадку на ТуаТоу.

— Аварийную посадку.

— И сразу убили представителя власти при исполнении обязанностей. Суд вынес небывало мягкий приговор — два года и компенсация семье убитого.

— Я вчистую расплатился за всю посуду, которую разбил в том баре.

— Я знаю, сколько там стоит посуда. Выйдя на свободу, вы получили контуанский вид на жительство «за ценный вклад в экономику Державного Мира». Tyaнцам видней, за что награждать каторжников.

— Предельно ясно сказано: «за ценный вклад». Я им ценно вложил.

— Вот я и думаю — что вы вложили, если вас так скоро выпустили?

— Private.

— Вы упоминались в числе фигурантов истории с лихтером «Сервитер Бонд». На борту был феномен с Арконды, испускавший «лучи смерти». Кончилось тем, что вас увёз военный корабль мирков.

— Славные ребята. Я всегда вспоминаю о них с удовольствием.

— Мирки редко снисходят до братьев из младших миров, а тут вдруг — предоставление убежища. Им вы тоже чем-то угодили, не так ли?

— Private.

— Вы, смотрю, любите это словечко. Имейте в виду: чем чаще в нашей беседе звучит «private», тем больше у вас шансов стать нежелательным иностранцем и быть выдворенным.

— Интересно, какой ваш закон я нарушил своим существованием? или здесь не только судей нет, но и законов?

— Зачем же так резко... Есть законы. В частности, о лицах, которые не хотят или не могут объяснить своего сотрудничества со спецслужбами иных миров. Ладно бы вы предъявили...

— ...членский билет разведуправления Альты? И часто к вам являются извне с удостоверением шпиона вместо паспорта?

Раху надоел обмен любезностями; глаза его стали синими льдинками, а движение губ выразило готовность если не к брани, то к административной жестокости.

— Мотаси Фортунат, это неподходящий момент для остроумия. Вы находитесь на Ньяго; извольте уважать наши обычаи и мой ранг. К тому же я ещё не закончил.

— Продолжай, пожалуйста. Я-то помню, кто я и где я, — а вот у тебя, похоже, с этим проблемы.

Форт вёл себя раскованно, как дома, поскольку уже решил вопрос с отъездом. Если по поводу покупки люгера местная охранка начинает рыться в биографии и обмерять твои деяния линейкой — нечего тут делать. Рейсов с Ньяго уходит много; нынче же взять билет и — ариведерчи, лемуры!

«Выискался на мою голову ещё один любитель инопланетной жизни. Так по Ньяго зафанател, что спятил — жить сюда вселился! Ну и пропадай в катакомбах. Чёрта лысого ты арестуешь, а не меня; я тебе не лицо без гражданства. Хочешь — удостоверение предъявлю? одна метка контуанская, другая — миркская; полюбуйся и утрись. У самого, поди, неизвестно что проставлено — «легально въехавшая нелюдь».

Как ни странно, на последний выпад Pax не ответил вовсе. Он слегка помрачнел, но глаза и голос остались прежними.

— На Планете Монстров вы приняли альтийское гражданство и официально погибли, но затем воскресли и стали дознавателем в страховой компании. Уволившись же оттуда, получили необычно щедрый бонус — пять миллионов экю. Я позвонил в компанию; мне подтвердили, что премия выплачена заслуженно.