Энн Маккефри - Сассинак

В школе на Палуне Селес обучали активные сепаратисты, которые использовали ее слабость как пример того, почему жители тяжелых миров должны избегать контактов с «легковесами» и ФОП. Один из этих недоумков и назвал ей единственный способ, которым «атависты» могут оправдать свое существование, — доказать свою преданность интересам тяжелых миров, став шпионом в доминирующей «легковесной» среде.

В расчете на это Селес попросила медицинской эвакуации в мир нормального притяжения, что ей было быстро обеспечено. Ее взяли под опеку государства и направили в школу-интернат на Кейси.

Сассинак подумала, что Селес поступила в интернат примерно в том же возрасте, в каком она сама стала посещать флотскую подготовительную школу, — быть может, с разницей в год, не больше. Но у Селес не было Абе — не было наставника, который руководил бы ее действиями. Будучи крупнее и сильнее остальных учеников (хотя слабее своих сверстников из тяжелых миров), Селес считала себя изгоем. Пытался ли кто-нибудь с ней подружиться? Едва ли. Хотя тяжеловатое лицо девушки вовсе не было таким уж безобразным, из-за мрачного выражения и застывших черт она выглядела куда глупее, чем была на самом деле. Селес призналась, что у нее дважды были неприятности из-за драк, хотя она не была зачинщицей. Люди не любили «тяжеловесов» — они не доверяли Селес и постоянно задирали ее. Слыша в голосе девушки нотки жалости к самой себе, Сассинак в душе находила оправдание для ее недоброжелателей — никто не любит угрюмых нытиков.

Селес закончила школу, еще сильнее убежденная в несправедливом устройстве мира и горящая желанием оправдать себя перед родственниками"тяжеловесами". В таком настроении она поступила во Флот и в первый же отпуск после соответствующих тренировок отправилась на Дипло.

Семья отнеслась к ней с презрением — они отказывались верить, что она в самом деле намерена стать агентом тяжелых миров. Если бы у нее были способности, то ее завербовала бы регулярная разведслужба. А что она сможет сделать в одиночку? Дед назвал Селес бесполезным заморышем, мать на сей раз утвердительно кивнула, а младшие братья радостно ухмыльнулись.

«Сначала прояви себя, — рыкнул дед, — а потом приезжай требовать похвал».

По обратной дороге на космодром Селес купила килограмм яда — на Дипло его продавали свободно, и она посчитала, что на «тяжеловесов» он не действует. Она собиралась отравить всех «легковесов» экипажа корабля, на котором будет служить, передать его «тяжеловесам» и таким образом доказать…

— Ровным счетом ничего! — прервал ее майор Курральд, с трудом державший язык за зубами во время столь эмоционального повествования. — Вы хотели, чтобы «легковесы» подумали, будто мы все дураки или полоумные? А вам не приходило в голову, что большинство из нас считают благом наше пребывание в ФОП, в одной компании с «легковесами»?

Лицо девушки было красным, а руки дрожали, когда она положила на стол Сасс мятый, сложенный в несколько раз лист бумаги.

— Я… я все знаю. Я знаю, что вы убьете меня. Но я хочу, чтобы меня — или хотя бы мой прах — похоронили на Дипло. В правилах сказано, что вы обязаны это сделать. А еще, чтобы вы отправили это послание.

Письмо было таким же жалким и бессвязным, как и весь ее рассказ. Оно начиналось словами «Во имя справедливости и нашего правого дела…». Потом излагались извращенные трактовки некоторых исторических событий (например, беспорядки на Гелвее не были вызваны предубеждениями против «тяжеловесов»

— они вообще в них не участвовали, если не считать отряда полиции) и столь же сомнительная теология (по крайней мере, Сасс никогда раньше не слыхала о Боге Дарвине) с целью представить отравление невинных людей, включая «тяжеловесов», «актом чистого неповиновения, который сожжет меня, осветив всю Галактику».

Сассинак искоса посмотрела на Курральда, который в этот момент выглядел воплощением свирепости «тяжеловесов». Она не сомневалась, что ему очень хочется стереть Селес в порошок. Сама Сасс испытывала схожие желания в отношении семьи стюардессы. Возможно, девушка не блистала умом, но она вполне могла бы добиться успеха в жизни, если бы родственники не убедили ее в своей полной безнадежности. Взяв бумагу, Сассинак положила ее в папку с материалами расследования, потом снова взглянула на Селес. Может ли из нее получиться что-то хорошее? Во всяком случае, следовало попробовать.

— Вы абсолютно правы, — заговорила Сасс, не сводя глаз с лица девушки.

— Капитан, действуя в чрезвычайных обстоятельствах, имеет право казнить любого, кто представляет собой угрозу для судна. Да, я могла бы уничтожить вас, не слушая никаких оправданий. Но я не стану этого делать. — Челюсть Селес отвисла, а руки задрожали еще сильнее. — Вы не заслуживаете быстрой смерти и нимба мученицы благодаря вашему сомнительному подвигу. — Сасс постучала по папке. — Флот потратил достаточно много денег на ваше обучение — куда больше, чем ваша семья на лечение и отправку на Палун. Вы в долгу у Флота и у своих товарищей по кораблю, которых едва не убили.

Включая майора Курральда.

— Я… я не знала, что яд может навредить «тяжеловесам», — взмолилась Селес.

— Молчать! — Окрик Курральда сразу заставил девушку умолкнуть. Сассинак искренне понадеялась, что он никогда не заговорит с ней подобным образом, хотя она, конечно, смогла бы это пережить. — Вам же не пришло в голову попробовать яд на себе, верно?

— Но я ведь не чистая…

— Вы хотите сказать, не святая, — вмешалась Сасс, прежде чем Курральд зашел слишком далеко. — В том-то и дело, Селес. У вас было тяжелое детство, но у многих из нас тоже. Люди скверно обращались с вами, как и со многими из нас. Но ведь это не повод для отравления людей, не причинивших вам никакого вреда. Если вам приспичило кому-то отомстить, то почему не вашей семье? Они отравили вам жизнь больше, чем кто-либо еще.

— Но я… Но они…

— Да, они ваша родная семья. Но Флот тоже пытался стать вашей семьей — и мог бы это сделать. Однако вы совершили то, что мы не можем проигнорировать: вы убили человека, Селес, причем не в честном бою, а трусливо, из-за угла. Возможно, когда мы вернемся, трибунал проведет психиатрическую экспертизу…

— Я не безумна!

— Вот как? Вы стараетесь угодить тем, кто изводил вас год за годом, и травите ядом ваших друзей — мне это кажется полнейшим безумием. Вы, несомненно, виновны, но, если я накажу вас, другие «тяжеловесы» могут подумать, что я сделала это из-за ваших генов, а не из-за ваших поступков.

— «Тяжеловесы» должны выйти из ФОП и сами заботиться о себе, — упрямо пробормотала Селес. — Нам Федерация никогда не помогала.