Энн Маккефри - Сассинак

— А она не могла запустить ракету? — Курральд посмотрел на Арли, но та покачала головой:

— Нет — мы, разумеется, сразу это проверили. Тем более, что заболели оба моих техника с этого участка. Однако во время пуска ракеты они были в полном порядке, так что если они не проделали это вдвоем, то собственные же показания освобождают их от подозрений. Лично я думаю, что выстрел произвели, так сказать, «вручную», из служебного люка в каком-нибудь тупике.

— Помните, что флотская разведка предупредила каждого капитана о наличии на корабле по крайней мере одного агента, но они не говорили «только одного», — заметила Сасс. — По-моему, характер запуска ракеты и отравления настолько различен, что указывает на двух людей с двумя разными целями. Но я не могу толком понять, какой цели хотел добиться отравитель.

Если только у него не было группы сообщников, готовых захватить корабль…

Курральд вздохнул, задумчиво сплетая пальцы рук. Даже исхудав после болезни, он был гораздо массивнее других, и его мрачное лицо казалось угрожающим.

— Капитан, у вас репутация справедливого человека… — Он сделал паузу и продолжал с явной неохотой:

— А я всего лишь командир десантников и не вмешиваюсь в дела корабельной команды. Но я знаю, вы все считаете, что «тяжеловесы» держатся заодно, и до некоторой степени так оно и есть.

Поэтому я бы знал, если бы среди них существовал заговор на вашем корабле, и надеюсь, вы не сомневаетесь, что я сразу же сообщил бы вам об этом.

Сассинак улыбнулась этой попытке избежать обычной для «тяжеловесов» мании преследования, но ответила вполне серьезно:

— Я уже говорила, майор, что полностью вам доверяю. Не думаю, что на корабле существует заговор, так как после отравления ничего больше не произошло. Но меня беспокоит, что если эта стюардесса виновна и я ее арестую, то вы и другие «тяжеловесы» будете рассматривать это как поспешный и необдуманный отклик на яд с Дипло. И меня очень интересует ваше мнение о том, чего рассчитывал добиться отравитель. Насколько я знаю политику и религию тяжелых миров, отравление не входит в их обычную практику.

— Да, не входит. — Курральд снова вздохнул. — Хотя я готов держать пари, что ее настоящие родители и их родственники на Палуне были отъявленными сепаратистами. Она не могла стать такой же, потому что физически не выдерживала тамошнего тяготения. Многие сепаратисты очень жестоки к таким детям. Некоторые даже убивают их, как «негодных». — Он говорил, не обращая внимания на косые взгляды. — Но если она не сумела приспособиться к образу существования «легковеса» или, напротив, посчитала, что должна чем-то компенсировать свою неадаптируемость к сильной гравитации, то вполне могла пойти на опрометчивый поступок просто ради самоутверждения. — Майор огляделся и снова посмотрел на Сасс:

— В вашей команде нет офицеров из тяжелых миров?

— Были, но я отправила их с Хуроном на призовом корабле. — В ответ на его резкий взгляд Сассинак пожала плечами. — Так получилось — они обладали большим опытом и стажем.

Очевидно, ответ удовлетворил Курральд а, так как он слегка расслабился.

— Тогда вы, может быть, позволите мне побеседовать с этой молодой женщиной?

— Если вы считаете, что сможете узнать, действительно ли она это сделала и почему.

— Вы доверяете мне такую задачу. — Это был не вопрос, а констатация факта, в которой слышалось удивление. — Хорошо, капитан, я посмотрю, что тут можно сделать.

Остальная часть собрания была посвящена результатам их наблюдений. За первые несколько дней после приземления они не зафиксировали движения кораблей в системе, за исключением челнока с планеты на обитаемый спутник.

Но несколько часов назад с планеты взлетел быстроходный корабль, судя по траектории, собирающийся покинуть систему.

— Хотят доложить боссу о происшедшем, — предположил Бурес.

— А почему они так долго тянули? — поинтересовалась Сасс.

Она могла придумать несколько причин, но ни одна из них не выглядела приятной. Никто ей не ответил, да она этого и не ожидала. Ее больше интересовало, сколько времени пройдет, прежде чем прибудут крупнотоннажные транспорты, чтобы демонтировать базу и перевезти ее. Враги, несомненно, знают все параметры корабля, который захватил Хурон, а значит, знают и сколько времени у них осталось до прибытия флотской эскадры. Куда большую опасность представляла собой возможность того, что враги попытаются защитить базу, встретив флотскую экспедицию засадой мощно вооруженных рейдеров, вроде конвойного, с которым сражался «Заид-Даян».

— Итак, — подвела итог Сасс в конце собрания, — мы можем либо последовать за одним из отбывающих кораблей, надеясь, что тот приведет нас куда-то, где можно получить полезную информацию, либо торчать здесь и следить за происходящим, чтобы потом доложить об этом Флоту, либо попытаться сорвать эвакуацию базы, как только эта операция начнется.

Хотела бы я знать, куда направилась та посудина.

Через два часа позвонил Курральд и попросил о встрече. Сассинак согласилась, и хотя он больше ничего не сообщил, она не удивилась, увидев подозреваемую стюардессу входящей вместе с майором в ее кабинет.

Истина оказалась недалека от того, что предполагал Курральд. Селес, родившись неприспособленной к сильной гравитации, едва не умерла в первый же месяц жизни. Дед девочки велел матери убить ее, но эта женщина уже потеряла двух детей и хотела дать третьему шанс. Послеродовое лечение не подействовало, и двухмесячного ребенка отправили на Палун, к младшей сестре матери. Но и там девочка росла заморышем — кузены безжалостно дразнили ее, когда она не могла так же быстро и ловко, как они, бегать и карабкаться по скалам, или когда она свалилась с дерева и сломала лодыжку.

Во время ее единственного детского посещения Дипло ей понадобились адаптационные костюмы, которые носили «легковесы», и она была вынуждена постоянно слушать ворчание деда. Он утверждал, что Селес их разорила не только стоимостью лечения и жизнью на Палуне, но и самим фактом, что в их семье родился «атавист». Они потеряли честь — лучше бы она умерла при рождении. Отец Селес отказывался говорить с дочерью и даже не смотрел на нее; а у матери теперь было двое «нормальных» детей — крепких мальчуганов, которые сбили Селес с ног и сидели на груди ее защитного костюма, пока мать не позвала их, — проблемы с дочерью явно были ей не нужны.

В школе на Палуне Селес обучали активные сепаратисты, которые использовали ее слабость как пример того, почему жители тяжелых миров должны избегать контактов с «легковесами» и ФОП. Один из этих недоумков и назвал ей единственный способ, которым «атависты» могут оправдать свое существование, — доказать свою преданность интересам тяжелых миров, став шпионом в доминирующей «легковесной» среде.