Лора Андерсен - Аль-Ришад

— Последнее голосование прошло плохо. — Строггорн серьезно посмотрел на Креила. — Не могу вам передать, что ей пришлось пережить ради этого шоу с кораблем! Почти не было перевеса голосов «за». Уш-ш-ш работает вовсю.

— Вот видишь. В любой момент, нужно смотреть правде в глаза, он зажмет ее совсем и у нее не останется выбора — придется принять все его условия. Креил посмотрел на Строггорна. — Не перебивай. Мне это совсем нелегко говорить, она мне почти сестра. Ты знаешь, еще раз нам ее не спасти, да ее никто теперь и не отпустит на Землю — у нее не будет большинства в Совете. Эта девочка, ваш ребенок, если все получится, будет тебе утешением, если что. Послушай меня, другого шанса иметь тебе от нее детей не будет, я это тебе говорю официально. Не веришь — иди проверяй сам.

Строггорн долго молчал, взвешивая все «за» и «против». Плохо получалось в любом случае.

— Допустим, я соглашусь. Как вы собираетесь вырастить плод?

— Это как раз решено. Ясно, что Аолла не может этого делать — не рожать же ей ребенка на Дорне, а развлекаться с барокамерами с ребенком-эспером это больше из области теории, — быстро говорил Креил, посмотрев на часы. Строггорн уловил, как во рту возник терпкий вкус.

— Этель? Что-то случилось? — Он прекрасно узнал ее телепатический образ, хотя и не обернулся.

— Не знаю. — Она прошла и села в кресло, слегка поправив длинные каштановые волосы. — Как дела, получилось? — Она вопросительно посмотрела на Креила, и тот кивнул.

— Креил? — спросил Строггорн. — Это ответ на мой вопрос?

— Я рожу твоего ребенка, если ты хочешь. — Этель невозмутимо смотрела на него.

— Первый раз попадаю в ситуацию, где бы люди так нагло решали все за меня, да еще в таком деле. — Строггорн вдруг отчетливо вспомнил Десятимерный операционный зал, черную пантеру и как она сказала: «У тебя будет дочь», а Лао не согласился с ней. — Когда-то, Этель, когда я оперировал тебе мозг…

— Щупальцами? — улыбнулась она.

— Разве ты помнишь мои щупальца? — удивился Строггорн.

— Конечно, я же стояла там, в операционной и видела, как ты мне ставил пси-входы. Весьма мерзкое было зрелище.

— Ты была в астральном теле… — задумчиво сказал Строггорн. — Оно еще и все видит, нужно будет это учесть. Но я не об этом. Странница сказала тогда, что у меня будет дочь.

— Не понимаю тогда, почему столько времени ты морочишь нам голову?! возмутился Креил.

— Я не морочу. Я только когда увидел Этель, вспомнил об этом. Десять лет все-таки прошло, и меня там совсем другое волновало.

— Так ты хочешь, чтобы я родила твоего ребенка? У меня не было дочери, и я с удовольствием помогу тебе. Я хотела уточнить. Ты же не будешь ее сам воспитывать? Тебя же дома совсем не бывает. Аолла прилетает на Землю раз в пять лет — это вообще не мать.

— Еще одна проблема, — Строггорн снова задумался. — Этель, скажи, а что по этому поводу думает Диг?

— Не волнуйся, с ним я как-нибудь разберусь. У нас трое сыновей, будет им сестренка. Не понимаю, какие здесь проблемы? Вечно вы, Советники, все усложняете! — Она помолчала и пристально посмотрела на Строггорна. — Ни за что не поверю, что ты способен убить собственную дочь. Как ты собираешься жить после этого? — Этель спросила это совершенно спокойно, но все вздрогнули.

— Я согласен. — Строггорн серьезно оглядел всех и вдруг улыбнулся. Все удивленно смотрели на него и только тут сообразили, что никогда не видели, чтобы он улыбался.

Аолла вошла в зал и удивилась, увидев их вместе. Этель с Джоном сразу же исчезли, а Креил и Строггорн переглянулись, вовсе не собираясь ей ничего говорить — действительно, зачем было ее мучить на Дорне ожиданием рождения ребенка, о котором она все равно ничего не знала.

Пошло три месяца. Однажды Диггиррен, рано вернувшись с работы, застал дома Этель. Она смотрела телеком. Он никогда не позволял себе влезать в ее мозг, раз и навсегда решив не делать этого, но в последнее время что-то явно беспокоило ее, о чем она молчала, и он едва сдерживался. Детей не было дома, и Диггиррен решил поговорить с ней.

— Этель, я хотел спросить, что тебя беспокоит?

— Ничего. — Она даже не повернулась от объемной картинки.

— Мы же знаем, что это неправда. Я хочу знать, наконец, в чем дело. Диггиррен старался не рассердиться. Он всегда стремился не скандалить с Этель, зная, что это в любом случае почувствуют дети-эсперы. — Этель, я прошу тебя посмотреть мне в глаза.

— Ни за что, — она сказала это совершенно невозмутимо. — Скажи еще, что сделаешь это силой, если я откажусь.

Кровь прилила Диггиррену к лицу, и он обессиленно сел в кресло. Иногда во время очередного выяснения отношений, а это случалось не так уж и редко, ему начинало казаться, что Этель вышла за него замуж, только чтобы рассчитаться за убийство.

— Не считай меня столь кровожадной. — Сейчас она явно влезла в его голову и, наконец, решила повернуться к нему лицом. Этель нахмурилась, и это совсем не понравилось Диггиррену. — Ну ладно, я скажу. У меня будет ребенок.

Диггиррен почувствовал, как все закружилось у него в голове, и ему с большим трудом удалось подавить эту карусель. Этель смотрела на него своими красивыми и совсем невинными глазами, и невозможно было поверить, что она способна на такую жестокость.

— Этель, не нужно врать… — Он с трудом заставил себя говорить.

— Я не вру. У меня будет ребенок.

— А я не об этом. Просто я хотел сказать, что ребенок не от меня. Это так?

Этель какое-то время молча смотрела на него, потом снова отвернулась к телекому. Диггиррен был вынужден обойти ее кресло, чтобы видеть ее лицо.

— Мне кажется, я задал вопрос?

— Когда ты так смотришь, на меня, Диг, мне становится страшно.

— Этель! Ну зачем ты меня мучаешь!

— Ты сам себя мучаешь. — Она решила говорить правду, поняв, что он не отстанет. — Но ты прав. Ребенок не твой. — Диггиррен тяжело дышал. Теперь ей действительно стало страшно, но именно поэтому Этель решила не говорить всей правды.

— Кто отец? — спросил Диггиррен, но она молчала, и он сказал за нее сам: — Не мучайся, это Строггорн. — И вглядевшись в ее глаза, прочитал подтверждение. Диггиррен сразу же перестал смотреть на нее. — Ничего не объясняй, Этель, я всегда знал, что этим кончится. Не желаю ничего знать о вас. — Он еще какое-то время сидел в кресле за ее спиной, не пытаясь влезть в ее мозги и просто размышляя. — Ты теперь разведешься со мной? — спросил он через некоторое время.

— Зачем?

— Разве нет повода?

— Если для тебя он есть — подай на развод, я этого делать не буду. Этель встала и выключила телеком. — Я что-то устала, Диг. Последи, чтобы дети поели, когда придут, и постарайся успокоиться, испугаешь детей. Особенно Антона — ты же знаешь, он будущий Вард, от него так легко не спрячешься.