Наталья Караванова - Якорь

Игорь откровенно захихикал:

— Только машинка была немного крупнее…

— Так чем будем ужинать? Ладно, я закажу сама, а ты пока расскажи о себе. Пожалуйста. Должна же я знать кого, на ночь глядя, привела к себе в дом!

— Так это я тебя привел, — возмутился Игорь.

— Тем более.

Эта шуточная перепалка все поставила на места. Игорь подошел и очень бережно, как когда-то, обнял ее, прижал к себе. Сашка повернулась, глаза ее оказались близко-близко, большие серые глаза с темным ободком и золотистыми точками внутри. Неожиданно она сама, первая поцеловала его. Коснулась мягкими губами уголка губ, словно перышком провела.

А через перышко пустила электрический ток запредельной силы.

Так нельзя с живыми людьми, так и сердце может остановиться!

Второй их поцелуй длился вечность — пока кухонный автомат, слегка коверкая слова, не сообщил, что еда готова.

7. Якорь

История движения изоляционистов в системе Флоры насчитывает не более трех десятков лет. Среди легальных общественных объединений такого направления стоит выделить "Союз свободного развития" на Энеке, это первая из зарегистрированных организаций, у которой в уставе прописана цель — добиться сокращения инопланетных представительств на планете и в системе в целом. Эта организация пользуется популярностью и на Флоре, и на нескольких других планетах…

…в последнее десятилетие появилось несколько подобных объединений и даже одна политическая партия, но общественное мнение пока не на их стороне. Однако эти организации хорошо финансируются из негосударственных фондов и продолжают развиваться. Среди них можно отметить общественное движение "За свободную родину", зарегистрированное на Флоре…

…К сожалению, и сейчас существует несколько радикальных группировок того же толка, в методы которых входят любые противозаконные действия, в том числе и осуществление террористических актов на гражданских космических судах и станциях…

Учебное пособие "Курс современной истории: система координат",

Флора, "Орс", 312 г. к. в.

Майкл пролистывал странички новостей. Новости его не радовали. Все идет к тому, что гведи все же вот-вот учинят какую-то пакость. Не зря же правительство Солнечной затеяло масштабные учения на самых молодых ветках Периферии? Не зря же планете грозит перенесение сюда военного штаба флорианской ветки?

Курт, понятное дело, уже в курсе, и наверняка не рад.

Местные новости тоже выглядели паршиво: изоляционисты учинили акцию протеста против увеличения на планете международного контингента, на министра юстиции было покушение, и кто-то пытался поджечь одну из энергетических станций СПК. Словно сговорились. Хорошо хоть, с подпольными трансформациями, вроде, разобрались. Хотя, там еще много такого, о чем стоит поразмышлять на досуге. В любом случае, стоит приглядеть за с таким трудом найденной трансформированной, вдруг мы не все знаем, и у кого-то остался на нее зуб?

Вряд ли, конечно… и все-таки.

Майкл отключился от сети и связался с Игорем Седых, который почти наверняка где-то рядом с пен-рит.

— Майкл? Рад тебя слышать.

— Тоже рад. Я спросить хочу… извини. Саша, она с тобой?

— Да.

— Вы сейчас где?

— В поселке пен-рит…

— Я почему-то так и думал. Слушай… мне тут в голову пришло. Если она заинтересует еще кого-то… да, профессор Ханчиэни нам уже не опасен, но может найтись кто-то еще, кто захочет ее использовать в качестве образца или чтобы увеличить шансы в предвыборной кампании… помнишь, мы говорили?

— Считаешь, опасность все еще есть?

— Ну, скажем, не исключаю такую возможность. Так вот, может, вам сменить жилье? Поселитесь в городе, поближе к нам…

— Да я-то бы не против, только Сашка не хочет. Понимаешь, есть у меня ощущение, что она помаленьку вспоминает этот дом, обстановку, вещи. В другом месте уже так не будет…

— Понятно. Что-то мне тревожно. Может, поговорить с Ваком, или с Шерриландом, пусть кого-нибудь приставят последить за домом?

Повисла короткая пауза, после чего Игорь ответил без энтузиазма:

— Давай так: если мы заметим что-то подозрительное, я тебе сообщу, и тогда решим, что делать. Ну, не могу я ее сейчас отсюда утащить. Это как у ребенка конфету отобрать…

Майкл отключи связь первым, и дал себе зарок сегодня же попросить Вака, чтобы кто-нибудь незаметно за поселком все же приглядывал. Просто на всякий случай. Если за месяц ничего не случится, то наблюдение можно будет снять. А Игорю и Саше об этом знать не обязательно.

— Не боишься остаться одна?

Не боюсь. Я привыкла здесь. Это мой дом, чего мне бояться? Целых два дня мы провели вместе. Два дня мы приводили в порядок это жилье, разгромленное кем-то когда-то. Мы занимались какими-то смешными, обыденными вещами, болтали обо всем подряд. Только о главном молчали. О том, что я так и не вспомнила ничего из моей той жизни. Сейчас, может быть, я уже не так хотела вернуть память. Игорь был рядом, чего еще желать? Там, за пределами наших комнат, снова были зима и холод, а тут в теплом свете все было нашим, единственно настоящим, неделимое, но существующее для двоих.

И были еще подсказки, намеки. Память тела, которая проснулась именно здесь, именно сейчас. Я стала ловить себя на мысли, что многие вещи делаю, словно по привычке. В первый раз это случилось, когда мне понадобилось открыть окна, ведь помещение давно не проветривалось, обычной вентиляции мне показалось мало. Я, ни секунды не размышляя, достала пульт с верхней полки в кухонном шкафу. Хотя никак не могла знать заранее, что он там лежит. Ну не место там пульту — возле баночек с перцем и солью, рядом с набором декоративных стаканов для воды. Но он был там, где я его искала. Потом, костыли. Я смотрю на них с облегчением, что никогда больше не придется пользоваться ни чем подобным. Но я НЕ ПОМНЮ, как пользовалась ими раньше. Запахи. Какие-то звуки, которые я легко определяю, хотя откуда бы. Треск из-под кухонного автомата означает сбой в системе охлаждения. Чтобы вернуть тишину, нужно дотянуться рукой до кнопки выключения, и запустить прибор заново. И так до бесконечности. Я знаю все тайны этого дома. Никак не могу только добраться до источника знаний.

Игорь пытается мне помочь, как может. Задает каверзные вопросы, показывает предметы и требует, чтобы я сказала, откуда они и для чего нужны. Я пытаюсь догадаться, говорю наобум. Он либо смеется, либо злится. Он так смешно и трогательно заботится обо мне, точно я сделана из особой, хрупкой материи. Словно он боится меня потерять. Куда я денусь?