Catherine de Froid - Боги от науки

Иногда в мире появлялись те три рыцаря, выглядящие сообразно эпохе, на которую приходился их визит. Они принимали участие в делах мира, не вмешиваясь в дела мира никакими сверхъестественными способами и даже не тратя времени на то, чтобы представляться или искать людей, которые представят их миру. Все и так их узнавали, и это, пожалуй, было единственным их слабым местом. Не хотели они становиться незаметными в ими созданном мире. Давно и надежно замаскированная под шутки и самокритику гордость не позволяла.

Глава 3

А в верхнем мире жизнь почти перестала быть материальной и более–менее конечной. Зависимость от информации появилась задолго до прихода богов. Потом появилась телепатия, способность обходить любые физические силы и законы, способность создавать и передавать информацию без материальных носителей, включая голосовой аппарат и компьютерную клавиатуру. Следующие поколения по капельке отдалялись от своих тел, используя скорее их эстетическую и развлекательную стороны, чем практические составляющие. И наконец настал момент, когда информационное пространство стало замкнутым, независимым от источников энергии, а сознания в нем перестали зависеть от тела и, что закономерно, начали рождаться уже без тел. Каждый по–прежнему мог умереть, завести потомство, влюбиться, кого–то обучить и воспитать, но ничего из этого не было обязательным этапом становления личности. Обязательного в жизни личности не осталось ничего, кроме ее возникновения: плодиться или не плодиться, обучаться или не обучаться, получать знания напрямую из их источников или от приятных в общении личностей, приносить пользу или не приносить, иметь пол или не иметь — во всем этом появился выбор.

В этом мире умершие уходят навсегда, потому что они получили возможность прожить столько, сколько могли, не подчиняясь законам старения и все, пожалуй, попробовав. Увидеть богов, поговорить с ними они могут еще при жизни, равно как и попробовать на зуб жизнь в любом мире и в любом времени.

Их верхний слой после массового отбытия сначала ожил, расцвел богатой природой, а потом впал в эрозию и прекратил свое существование. Некоторые люди со среднего слоя уже пробились к ним сквозь барьеры, в которых все–таки был элемент ненаучности, ничего там не нашли и бросили силы на колонизацию низа. Пока они не особенно преуспели — нижний слой еще не очень готов ко встрече, причина, наверно, в этом, — но со временем у них получится, и тогда все слои планеты станут достоянием всех ее обитателей. Слово «глобализация» обрело новый привкус: мир имеет шанс стать шаром, а не кольцом.

Глава 4

Шестеро богов сидели за самым большим столом в своем пространстве в окружении большого количества собирающихся переродиться душ и обсуждали важный вопрос: что еще нужно или можно сделать для этого мира? Боги стояли за то, что они сделали все, что могли, и теперь должны поскорее ретироваться, чтобы не загнать все в еще большую лужу, чем текущее положение. Формулировку придумал Степа, поэтому под нее было не подкопаться. Если кто–то говорил, что мир надо исправлять, боги говорили, что люди справятся лучше них, а если звучало, что мир идеален, из этого вытекало, что боги никоим образом не нужны.

Было выпито много чаю — традиция, насажденная богами, — съедено много сладостей и произнесено много хороших слов, ругательств, шуток и размышлений. У богов начался излюбленный период самокритики, и никому еще, что в том мире, что в этом, не удавалось заставить их ее бросить, особенно методом яростных возражений.

Слово держал юноша — вечная молодость не была проблемой для богов от науки — из среднего мира:

— Ну хорошо, о мире вы позаботились, он вам не нужен, вы ему тоже не нужны. С этим я бы поспорил, но аргументов уже приведено много. Оставим миры в покое, если вам этого хочется. Но подумайте о нас. Вы решили все наши проблемы, наша жизнь интересна, полезна, моральна и прекрасна. Нам не скучно. Но мы уже привыкли, что можно умереть и попасть к вам, поговорить, встретить несколько десятков новых людей, с которыми в следующей жизни можно подружиться. Если не будет этих собраний, если мы не сможем с вами пообщаться, нас не спасет и самоубийство.

— В чем проблема? — удивился Костя. — Приходите, общайтесь, знакомьтесь, меняйте тела и истории. Нас здесь шестеро, а вас наберется добрый миллиард, хотя большинство из вас друг друга тут никогда не увидит, чтобы не портить идиллию. Вы нашего отсутствия и не заметите.

— А каждый раз лицезреть тех, кто должен бы быть высшим и лучшим, в истеричном, хмуром и злобном состоянии — меня бы это не грело, — продолжил Женя.

Было много сказано, много песен — земных, местных и причудливых гибридов — спето, много странствий по неизвестным галактикам — интеллектуальная забава местных новых людей — совершено. Все собравшиеся поблагодарили богов за гостеприимство и реинкарнировались обратно, гадая, пройдет ли у богов плохое настроение или и вправду это последний раз. Когда пространство опустело, боги собрались в кружок вокруг Саши.

— Ну?

— Время подводить итоги, — прозвучала в воздухе общая мысль.

Глава 5

В рамках подведения итогов были исписаны горы местной мягкой и искрящейся бумаги — боги всегда любили внушительные кипы бумаг. В них значилось следующее.

Мир нижний и мир средний стали примерно одинаковыми. Разница только в одном. У нижнего мира еще остался какой–то налет романтизма, какие–то надежды. Средний мир же вышел очень похожим на Землю рубежа всем нам известных тысячелетий: люди рано всем пресыщаются, уходят в умственность, распадаются на слова, погружаются в печальную пучину своих голов. Пытаются что–то делать, как–то разнообразить жизнь, что–то менять, но всем довольны и громко, весело, бравурно гниют в развращающе–идеальной атмосфере. Когда нижний и средний миры сольются, эта жизнь поглотит и низы. Сколько она может длиться, еще не известно, но ждать конца, наверно, необязательно. Он может и не настать.

Из мира верхнего выросло что–то интересное. Бессмертие тела и бессмертие души, слитые воедино. Независимость от каких бы то ни было внешних и личных условий, полная одинаковость, если угодно, коммунизм вкупе с царством информации. Трогательный ореол старых ценностей: семья, дети, воспитание, образование. Свобода жизни и смерти. Но этот странный новый мир почему–то отдает сосудом со штаммом бактерий, слишком уж все нематериально, невесомо и лабораторно. Сосуд, вроде как, обладает определенной устойчивостью, не развалится изнутри без присмотра, так зачем же за ним присматривать?