Сергей Мусаниф - Гвардия. (Дилогия)

Меня удивило, как быстро капитан освоился с новой линией расследования. Аналитики... у них мозги повернуты не в ту сторону, что у обычных людей, и они готовы согласиться с любой версией, пусть даже самой фантастической, лишь бы она не противоречила фактам. Зимин же был оперативником до мозга костей, а опера обычно верят только в то, что могут потрогать собственными руками, вдохнуть собственными легкими и проверить на прочность собственными кулаками. Зимин же не испытывал с этим никаких затруднений.

– Пока это из области догадок, – сказал Джек. – Тут свое слово должны сказать баллистики.

– Можем ли мы допустить мысль, что, если имела место случайная катастрофа, Магистр мог погибнуть при взрыве? – спросил Доцент.

Я отметил, что мы с Джеком стали признанными авторитетами нового направления, и взгляды аудитории прикованы к нам. Умнейшие люди корпуса задавали нам вопросы, как первокурсники задают вопросы профессорам в надежде получить полный, исчерпывающий и, главное, абсолютно верный ответ. У нас таких ответов не было.

– Не знаю, – сказал Джек. – Нам ничего не известно об их анатомии и запасе прочности их организмов.

– Вы считаете данную версию расследования перспективной? – спросил Зимин.

– Идея сама по себе фантастична, – ответил Доцент. – Но это единственная теория, которая дает ответы на большинство вопросов.

– Тогда мы должны исходить из худшего, – сказал Зимин. – Магистр жив, пока вы не докажете обратного.

– Это дело пахнет Нобелевской премией Лиги, – заметил Доцент. – Если мы его раскрутим, то... Это же революция в дочеловеческой истории!

– О премиях думать рано, – прервал его капитан. – Лучше подумайте о том, как устранить угрозу.

– Но с чего вы вообще взяли, что существует какая-то угроза? – спросил Доцент.

– Шестнадцать трупов на поверхности планеты, – сказал Мартин, отрываясь от расчетов. – Тридцать два человека на корабле. Неизвестно, сколько еще в дальнейшем. Что это еще, если не угроза?

– На планете он мог просто растеряться... А со «Святым Георгом» произошел несчастный случай. Нам нельзя априори записывать Магистра во врага человечества. Возможно, он хочет что-то нам сообщить, о чем-то предупредить, чему-то научить... Он может стремиться к диалогу.

– Пока парень не показал себя склонным к каким бы то ни было диалогам, – заметил Дампье.

– Корабль взорван, – сказал Джек, – и мы не можем взглянуть на трупы и определить, как именно погибли люди, присутствовала ли там та же ярость, что и на планете. Других вспышек необъяснимого насилия на Таурисе не зафиксировано – ни в космопорте, откуда стартовал «Георг», ни где-либо еще. Либо Магистр не так агрессивен, во что я, коллеги, не верю, либо он просто перестал оставлять за собой кровавый след.

– Почему он отправился на Кальдерон? – спросил Коули.

Труд ответить на этот вопрос взял на себя Дампье.

– Все просто. Кальдерон – цивилизованный мир с многомиллиардным населением, опорная торговая точка с Пограничными мирами сектора 86-ЗЕТ. Корабли оттуда уходят по десятку в минуту, и Магистр сможет добраться до любой точки Лиги в качестве незваного пассажира, не вмешиваясь в управление кораблем, а следовательно, не оставляя следов. А потом он просто сойдет с корабля; таможня, сами понимаете, его не остановит. И мы никогда его не найдем.

– Какова вероятность, что он все еще на Кальдероне? – спросил Зимин.

– Небольшая, – сказал Джек. – Скорее всего, он использовал планету как перевалочный пункт.

– Надо принять меры, – сказал Зимин.

– Какие, сэр? Объявить военное положение на основании бездоказательных догадок и мобилизовать все силы? Объявить карантин на локальном пространстве Кальдерона, настроив против себя Гильдию Торговцев и спровоцировав сотню дипломатических конфликтов, и отслеживать все взлетевшие с Кальдерона корабли? Как вообще можно выследить что-то, находящееся в ином временном потоке? – забросал его риторическими вопросами Дампье.

– Его скорость передвижения в межпланетном пространстве ограничена скоростью наших собственных кораблей, – сказал Коули.

– Ну и что? – спросил Джек. – Ты, может быть, предложишь нам торпедировать все взлетающие с Кальдерона суда? Блестящая мысль, но пойдут разговоры.

Мысль на самом деле не такая уж абсурдная. Конечно, я говорю не о тотальном уничтожении кораблей, но, обладай мы хотя бы пятидесятипроцентной уверенностью, что искомый субчик скрывается на каком-то конкретном судне, приказ на уничтожение последовал бы немедленно и без колебаний. «Черная операция», такие Гвардией уже проводились. Их последствия, после соответствующих объяснений с Советом Лиги, списываются на технические неполадки или несчастный случай, и дело просто хоронится в архивах.

Но в данном случае подобной информацией мы не располагали. В потоке кораблей с Кальдерона могли уйти сотни Магистров, и мы бы об этом ничего не узнали.

Возможно, вам может показаться, что я слишком легко говорю о ликвидации Магистра, попутным ущербом которой могут стать сотни человеческих жизней, но попытайтесь задуматься над альтернативой, и вы поймете, что я не сгущаю краски.

Имеется массовый убийца. Солдат другой расы, канувшей в небытие, пришедший к нам через миллионы лет. Солдат народа, имевшего несравненные технологии и уничтожившего миллиарды живых существ в Галактике. Солдат, обладающий богатым боевым опытом и навыками, о которых мы даже не подозреваем. За первые сутки его деятельности мы потеряли больше четырех десятков человек, последствия же могут стать неконтролируемыми.

Мы – Гвардия, последняя линия обороны. И мы всегда предполагаем самое худшее. В таких случаях лучше с самого начала заблуждаться, чем оказаться правым слишком поздно.

– Как мы можем отслеживать его передвижения?– Зимина всегда интересовали только практические вопросы. Он не знал такого понятия, как «академический интерес».

– Если он перестанет взрывать за собой корабли? Никак.

– Джентльмены, попытайтесь поставить себя на его место, – сказал я. – Если бы это именно вы провели в статис-поле сорок миллионов лет, то что бы вы возжелали сразу же по выходе из него?

– Пива.

– Сигарету.

– Блондинку, – произнес Дампье. – Лучше двух.

– Сходил бы в Диснейленд.

– С вами все ясно, – сказал я. – Я некорректно сформулировал вопрос. Куда бы вы в первую очередь направились? Что бы сделали?