Сергей Мусаниф - Гвардия. (Дилогия)

– В этом деле есть два временных несоответствия, – сказал я. – Одно из них связано с погибшим кораблем ВКС, другое – с интервалом в десятые доли секунды, когда погибла экспедиция. По сути, это один и тот же вопрос. Если мы можем предположить у Магистра наличие скорости, позволяющей ему убить шестнадцать человек и убраться из-под силового купола до его включения, то для него не составит труда за двенадцать часов пересечь континент, добраться до другого полушария и попасть на отлетающий с планеты корабль.

– И откуда у него эта скорость? – спросил Доцент.

– Ответить на этот вопрос мне помог встреченный недавно мафиозо, – сказал я. – Он напомнил мне, что время – понятие субъективное.

– Макс, ты гений! – воскликнул Джек.

– Я не гений, – сказал капитан. – И я все еще ничего не понимаю. Сержант Морган?

– Пусть лучше Макс расскажет, – сказал Джек. – Я только что ухватил основную концепцию и не готов реконструировать ситуацию с ходу.

– Идея принадлежит не мне, – сказал я. – Около ста пятидесяти лет назад существовала малоизвестная теория профессора Розенфелла, не нашедшая отклика в научных кругах прежде всего из-за невозможности подтвердить ее на практике. Боюсь, я не смогу растолковать все достаточно грамотно, но постараюсь изложить в доступной для меня форме.

– Мы здесь тоже не все физики, – сказал Зимин. – Излагайте как можете.

– Каждый раз, когда мы пытались разобраться с единицами времени Магистров, мы словно натыкались на бетонную стену. Несоответствий множество, но самое яркое и наглядное связано с теорией гиперперехода. Найденные нами останки одного из их кораблей позволили сделать вывод, что для перемещения в космическом пространстве их раса тоже использовала гиперпереход. Однако их архивы свидетельствуют о том, что подобные путешествия у них занимали месяцы, а то и годы, в то время как мы тратим лишь дни и недели. Разница колоссальная. Правомерно ли предполагать, что их гиперпереход был медленнее нашего? С точки постэйнштейновской физики, это полный абсурд. Для входа в гиперпространство необходимо развивать определенную скорость, и если корабль полетит медленнее, то он просто проскочит точку перехода, а если быстрее – то его останки не удастся разглядеть даже в самый мощный телескоп.

– Скорость входа в гипер – это константа, – сказал Коули. – Ну и что из этого следует? Может быть, мы просто неправильно расшифровали их архивы.

– Другой пример, – сказал я. – Вы помните о научной лаборатории Магистров, найденной нами в Неисследованном Секторе Космоса? Геологический анализ почвы астероида, на котором она была построена, дал нам возраст в сорок-сорок пять миллионов лет, тогда как технологии, использованные Магистрами при строительстве, были достаточно низкими, что позволяло отнести находку к ранней стадии развития расы, то есть примерно сто двадцать – сто тридцать миллионов лет. Эта нестыковка тоже была списана на недостаточную изученность темы и возможную погрешность приборов, и она опять связана со временем. Профессор Розенфелл предполагал, что дело здесь в самом времени.

– Признаться, я потерял ход твоих мыслей, – удрученно признался Мартин.

Похоже, что он высказывал точку зрения большинства присутствующих. Один только Морган слушал мой рассказ краем уха, а сам чертил на столе непонятные графики и бормотал себе под нос:

– А это логично, черт побери... А вот если так...

Конечно, теория профессора Розенфелла не являлась потрясением основ. Мы вторгались в практически неизученную область древнейшей истории Галактики, и никаких основ там просто не было.

– Гипотеза профессора Розенфелла заключалась в допущении идеи существования нескольких временных потоков, протекающих параллельно в одном пространственном континууме.

– Трам-тарарам, – сказал Мартин. – Ну-ка, ну-ка...

– Если корабли Магистров перемещались в пространстве с той же скоростью, что и наши, то мы можем взять эту скорость за основу, – сказал Доцент. – Мы тратим на перелеты дни, а они тратили годы, значит, субъективное время полета текло для них медленнее.

– Нет, – сказал Дампье. – Дело не во времени полета. Дело в самом темпе их жизни.

– Если говорить грубо, то наш день равен их месяцу, – сказал Джек. – Нет, даже не так. Наш час равен их месяцу. А может, даже и не час... Но логически все сходится, и теоретическая модель может быть верна...

– Не хотите ли вы сказать, – медленно сказал Зимин, на ходу усваивая новую для него идею, – что они жили... быстрее, чем мы? Что когда для нас проходил час, для них – год? Что-то в этом роде, да?

– У нас уже достаточно данных для точного расчета, – сказал Джек. – Мартин, займись.

– Уже, – не поднимая головы от дисплея, буркнул Мартин. Он морщил лоб, а пальцы его плясали над клавиатурой настоящий рок-н-ролл.

– Когда люди Голубева открыли гробницу, – сказал я, – их оборудование действительно отключилось на доли секунды. Это была нашасекунда. Возможно, у Магистра было полчаса, а то и больше, на то, чтобы выйти из стазиса, осмыслить ситуацию, найти решение, выбраться из-под купола и скрыться, прежде чем приборы снова включились. После таких подвигов пересечь континент за двенадцать часов и сесть в первый попавшийся корабль было для него детской забавой.

– Почему вы считаете, что это был первый попавшийся корабль? – спросил Зимин.

– Нет решительно никакого смысла специально дожидаться военного корабля, отправляющегося на закрытый военный объект. Армейские системы контроля над своими базами сверхмощные, и даже если бы Магистр умудрился остаться незамеченным, выбраться оттуда было бы почти невозможно. Нет, он просто сел на первый встречный корабль, каким-то образом выяснил его курс и изменил его в выгодном ему направлении. А потом взорвал корабль при посадке, чтобы замести следы.

– Вы предполагаете у него образ мыслей, сходный с логическим мышлением человека, – сказал Зимин. – Но он не человек.

– Он разумен, и с этим, я надеюсь, никто спорить не будет, – сказал Джек. – А логика – она и есть логика.

– Можем ли мы по траектории корабля рассчитать, собирался ли Магистр садиться на планету и не справился с управлением незнакомого ему аппарата, или же в его планы входило просто приблизиться к планете и устроить взрыв? – спросил Зимин.

Меня удивило, как быстро капитан освоился с новой линией расследования. Аналитики... у них мозги повернуты не в ту сторону, что у обычных людей, и они готовы согласиться с любой версией, пусть даже самой фантастической, лишь бы она не противоречила фактам. Зимин же был оперативником до мозга костей, а опера обычно верят только в то, что могут потрогать собственными руками, вдохнуть собственными легкими и проверить на прочность собственными кулаками. Зимин же не испытывал с этим никаких затруднений.