Карен Симонян - До свидания, Натанаел !

Надо же, как будто не слыхал моих слов!

- Давид, деньги за воск ты дал?

- У меня не было денег.

- Сколько мы ему должны?

- Что-нибудь около рубля. .

- Если поможет нам в воскресенье, дадим ему пять.

- О! Тигран, чего доброго, станет миллионером!

- Отдайте мне мой рубль - и я пойду! - сказал я.

- А если он не согласится нам помочь, что тогда? - не реагируя на мою просьбу, спросил Рыжий Давид.

- Не дадим ему ни копейки.

- Как это? - вскричал я.-Мы же договорились!

- Сейчас заревет, - усмехнулся Иезуит Каро.- Не терплю плакс.

- Не больно-то цацкайтесь с ним. Станет морочить голову, познакомьте его с приемом японской борьбы.

- С японским приемом? Ну это чересчур! Отдаст богу душу. От одного удара переломится надвое! - Иезуит Каро ехидно хмыкнул.

Я, естественно, испугался. Пираты обычно бывают очень сильными.

- Так уже и надвое? - усомнился Леонардо Серобо.

- Хочешь покажу, как это я делаю? А ну, Давид, давай-ка ту палку.

Рыжий Давид ринулся в темные угол ацатуна и через мгновение появился с шестом в руках. Он положил его на скамейку. Иезуит Каро облизнул правую ладонь, резкими рывками дважды резанул воздух и с силой опустил на шест.

Палка разлетелась на две половинки, я невольно сжался, втянул шею в плечи.

- Молодец! -похвалил Леонардо Серобо.-Теперь я верю, что ты и голову оторвешь с маху.

- Я пойду. Давай мой рубль, - сказал я, стараясь казаться спокойным. Но, по-моему, мне это не удалось, и голос мой прозвучал очень даже жалостливо.

- Может, сейчас его двинуть? Японским или древнеиндийским?

- Древнеиндийским? Это еще что? - уже по-настоящему удивился Леонардо Серобо.- Новый прием?

- Говорю же тебе, древнеиндийский! - повторил Иезуит Каро.- Если бы новый, то и назывался бы он новоиндийским! Так как же с ним поступить?

- Как хочешь. Но попробуй сначала уговорить его, объяснить, что к чему. Тигран парень хороший. Он поймет нас. К тому же вместо рубля заработает целых пять рублей и станет миллионером. Как Форд, Морган или, скажем, Гюльбекян...

- А если он не поддастся?

- Тогда придется познакомить его с одним из приемов - с японским или древнеиндийским. Можно и Каро-Канн применить! - сказал Леонардо Серобо.

- Каро-Канн это в шахматах! - не удержался и поправил я.

- Ты лучше отвечай, согласен помогать нам или нет?

Ну что мне оставалось делать!

- Хорошо, - сказал я.-В воскресенье приду. Тогда и деньги отдадите.

И, выйдя из ацатуна, я смело зашагал по темному двору Смело, потому что Иезуит Каро остался в ацатуне, и никто, я был в этом уверен, не выскочит из кустов мне наперерез.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В тысячелетнем монастыре. Странный шепот. Незнакомец.

Кто он?

"Как хорошо, что на свете бывают пираты!" Тяжело дыша, мы еще на несколько шагов приблизились к монастырю и остановились.

Всегда хорошо оказаться в этих местах с кем-то из чужих, не с лусашенцем. Вроде бы всегда видишь один и тот же монастырь, но, когда со мной бывают приезжие, я словно бы тоже впервые вижу все окрест. И все мне кажется новым. Вот, к примеру, вывеска. Обыкновенный лист железа.

Покрашенный белилами лист, и на нем черными буквами написано, в каком столетии построен монастырь, кто его построил, каким набегам вражеских племен он подвергался и кто потом "залечил" его раны, реконструировал... А в самом низу надпись крупными буквами напоминает о том, что это архитектурный памятник, и охраняется он государством и что порча его карается законом... Сто раз я читал эту вывеску и каждый раз задумывался о чем-нибудь из прошлого...

Ограда тысячелетнего монастыря местами уже разрушена, а каменные плиты во дворе истерлись и вогнулись.

В дождь вода- набирается в эти впадины, и тогда монастырь отражается в водном зеркале. Это очень красиво, жаль, что сейчас нет дождя. Нет и в ближайшие дни не предвидится...

Мы прошли через двор к .входу в храм. Я остановился и, показывая на огромную дверь, сказал Нвард:

- Посмотри-ка на нее повнимательней.

Это была тяжелая и массивная деревянная дверь. Двустворчатая. Резная. Ни один из. орнаментов не повторялся.

Я уже точно знал, что повторов нет, - тысячу раз рассматривал эту резьбу: сплетающиеся, скрещивающиеся и бесконечные линии узора захватывали магической силой, и я, сам не зная как, ясным днем, в двадцатом веке, начинал прекрасное путешествие в давно минувшие времена, в другие миры, в другие, но тоже бывшие Арменией, только далекой, древней.

Вот и сейчас постояли мы немного с Нвард перед дверью, чтобы она рассмотрела, какое это чудо, и я опять, независимо от себя начал думать о своем: о прошлом нашей страны.

- Можно потрогать? - почти шепотом спросила Нвард.

- Можно, - великодушно разрешил я, потому что понял, что она тоже полюбила эту волшебную дверь, за которой стояли, столетия.

Нвард пальцем прикоснулась к одной из линий орнамента и повела по ней, как бы тоже прорисовывала узор на двери.

- Какое надо терпение иметь! - сказала Нвард. - У меня бы ни за что не хватило. Казалось бы, что никогда не кончу.

- А мастеру наверняка так не казалось! - уверенно произнес я.

- Почему?

- Он начинал работу, веря, что окончит ее. Когда человек во что-то верит, обязательно добивается успеха! Хочешь, войдем?

- А что там внутри?

- Скульптуры... На стенах - картины. Только краски поблекли.

- И священник есть?

- Зачем здесь священник? - удивился я. У меня в мыслях никогда не было, что здесь может оказаться священник. И мне вдруг вспомнилось, что в иных храмах я действительно видел священников. Они молились. И люди там были, тоже молились и ставили свечи...

- А свечи здесь зажигают? - спросила Нвард.

- Иногда.

Я толкнул тяжелую створку двери, и мы очутились в прохладной полутьме.

- Похоже на покинутый замок! - зашептала Нвард.Сейчас покажутся призраки.

Я чуть слышно засмеялся. Но смешок мой так громыхнул, что я тотчас умолк. Ну и акустика!

- Как хорошо, что пираты не взяли тебя в плен и не замучили! - сказала Нвард.- Иначе мы не попали бы сюда и не обнаружили бы этот храм. Нет, не храм - замок.

- Они хоть и не мучили меня, но избавиться от них я не избавился,-проговорил я.-Потребовали, чтобы я обязательно вернулся к ним и стал бы заодно с ними делать всякое...

- Не пойдешь.

- Но я обещал... В воскресенье...

- Ничего. Скоро мы потеряем счет дням, и ты не узнаешь, когда будет воскресенье, вот и все.

- Нельзя. Надо делать зарубки на палочке. - Это мне вспомнился календарь Робинзона. - Надо же нам знать, сколько мы здесь лет проживем. Жаль, что они не пытали меня.

- Почему жаль? - удивилась Нвард.-Очень хорошо, что все так кончилось.

- Мне хотелось, чтобы все было по-настоящему. Тогда тебе пришлось бы спасать меня.