Лариса Чурбанова - Пурпурное Древо Порфирия

Долго рядили они, и так и эдак прикидывая. Уж и лампада начала мигать и гаснуть, потратив весь запас благовонного масла. Нельзя сказать, что Домогаре пришлось по сердцу принятое решение, но деваться было некуда. "Что ж, с волками жить, по волчьи выть, "- уговаривала себя княгиня, тайком пробираясь к собственному терему словно тать в ночи.

Золотая семизубчатая диадема с перегородчатой эмалью оказалась неожиданно тяжелой. Домогара решительным движением нахлобучила ее себе на голову и потянулась за горсткой трехбусинных зерненных височных колец. То же червонного золота, слава богу. Сейчас княгиня смотрела на все свое женское убранство не как на украшения, придающее ей очарование, а только лишь как на ценности, которые можно будет пустить в дело, когда придет край. Хорошо еще, что не так давно пошла новая мода- кольца височные, очелья, не только по бокам лица парой навешивать. Нынче стали низать их на парчовую ленту и навязывать на вершину лба. Княгиня постаралась на славу- обилие дорогих украшений совершенно скрыло ее упрямое чело от посторонних глаз.

К диадемке, изукрашенной благостным улыбающимся Даждьбогом и бирюзово-рдяными зверями-симарглами, крепились рясны- длинные кованные ленты. Они начинались у боковых зубцов диадемы-кокошника и заканчивались округлыми бляшками-колтами на самой груди. Княгиня выбрала убор помассивнее; голова под тяжестью драгоценного металла невольно склонилась к низу. Но запасливой Домогаре и этого казалось мало. Она вытянула из заветного сундучка ожерелье из медальонов с горным хрусталем. Подумала и добавила массивную золотую гривну. Жаль, что на руках только десять пальцев, да и браслетов на них боле четырех ну никак не взденешь!

Рачительная хозяйка собиралась в дальнюю дорогу- покидала свой терем, более уже не казавшийся ей надежной защитой от разгулявшегося боярина Шкирняка. Только делать это приходилось скрытно и тайно, чтобы не остановили, не перехватили в последний миг. Поэтому и не могла княгиня взять с собой ни шкатулочки, ни самого маленького узелочка. Вот и приходилось, все, что хотелось с собой забрать из дома родимого, на себя же и вздевать.

Пойдет она с семьей- детками да девушками из челяди, в которых уверена, на Ляльник. Именно сегодня чествовали младшую Рожаницу- Лелю. И надо же так случиться, что в этом году как раз совпал Ляльник с великим христианским праздником- пресветлой Пасхой! Поэтому и не удивится никто, коли княгиня спервоначалу пойдет весну-красну звать на гульбище, а после и к монастырю отправится. Обычное дело.

"Надо и Лелюшку тоже обрядить!" - внезапно призадумалась княгиня. - "Совсем уж большенькая девочка у меня сделась. Скоро в поневу вскочит, девицей назовется, женихов станет ждать. " И Домогара снова начала ожесточенно рыться в шкатулке.

Для дочки она выбрала узорчатый венчик с капельками чистых как дождинки изумрудов. Вздохнула, разглядывая злалоликих сиринов на круглых тяжелых колтах- подвесках. Ничего, придется потерпеть ее маленькой Лебедушке. Чтобы порадовать дитятко, присунула к кучке украшений и любимые ее височные кольца с уткой-гоголем. Вспомнилось, как рассказывала детям старую баснь про сотворение мира. Будто снова услышала свой собственный голос, мягкий и покойный:

"Раньше, когда тверди земной еще и в помине не было, плавал по морю гоголь. Устал и решил создать уютное местечко, где можно было бы отдохнуть. Вот и стал он на дно нырять, чтобы хоть щепоть земли добыть. Первый раз нырнул- без толку, второй- тоже. Устал совсем, замаялся. Только в третий раз и достал комочек. Вот из этого комка и возникла твердь и все живое на ней."

Домогара обхватила голову сильными тонкими пальцами. Картина мирной домашней жизни, когда могла она просто сидеть у очага и рассказывать детям сказки, возникла перед ее внутренним взором так ясно, что заломило в груди. Надо взять себя в руки. Княгиня встала и кликнула нянюшку. Пора было собирать детей к празднику.

Лыбедь принялась ныть и канючить, когда тяжелый венчик чувствительно сдавил ее русоволосую головку. Пришлось улещать и успокаивать дитятко. Девочка недовольно сопела носом, но больше не сопротивлялась. "Надо одеть их потеплее," - размышляла Домогара. Весна выдалась недружная, холодная. Морена-Зима изо всех сил сопротивлялась золотым стрелам солнечного Дажьбога. Княгиня выдала детям теплые кафтанчики рытого бархата и терпеливо выслушала уже ставшую привычной обиженную речь мальчишек о том, что они уже взрослые, а их кутают как малых несмышленышей. Ребята совершенно не догадывались, что веселый праздничный выход закончится для них бегством из родного дома. Они искренне радовались, предвкушая игрища и другие забавы.

Из терема княжеская семья вышла, окруженная не только сенными девушками, но и крепкой стражей. Домогаре до смерти хотелось довериться воеводе Претичу, пожалиться, рассказать обо всем, да нельзя- и у стен есть уши. Единственное, что позволила себе княгиня- попросила старого вояку самого быть нынче в их охране. Задумчиво глянул Претич, помолчал, переваривая услышанное. Потом кивнул согласно и попросил княгиню о милости: позволить его женке Милене послужить ей в этот светлый праздник.

На тесных улочках нижнего города их встретила разгульная толпа. Обряженные в личины мастеровые и их развеселые подружки прыгали, забавляясь древней как мир игрой в бычка. Ряженные турами парни грозно потрясали навешенными рогами, норовя уколоть приплясывающих рядом девиц. Молодицы весело взвизгивали, ловко уворачиваясь от охальных рогов. Громко гудели сопелки и рожки. Народ встречал ласковую Лелю. Ведь как по весне умилостивишь Рожаниц- таков и урожай будет.

Лыбедь тоже запрыгала, вырываясь от матери. Ей загорелось плясать с молодыми насельниками, кружиться в лихом танце, чтобы вместе с ней вращалось золотое солнце и ярко-синее весеннее небо. Домогара еле удержала дочку.

Княгиню ждали на Красной горке, небольшой круглой возвышенности у самых городских стен. Без нее не начнут обряд, нужно было спешить. Грязный сырой снег почти везде скрывал еще не проснувшуюся землю. Только на холмах сделались проталины и обнажился жирный чернозем с желтой прошлогодней травкой. Оно и ладно. Ведь петь веснянки, призывая тепло, совершенно не годилось, стоя на снегу, подарении уходящей стужи.

Волхвы-гусельники перебирали звонкие струны, веселя народ песнями и былинами. Промокшие от талой воды озорные ребятишки шустро катали по земле писанки- ярко раскрашенные глиняные яйца. Тут уж Домогара могла сколько угодно удерживать; Кий, Щек и Хорив, даже не спросившись, бросились играть вместе с ними. Как не втолковывай мальчишкам, что они не щелупень безродная, а княжьи дети, все равно они поступали по-своему. Заботливой маменьке оставалось только порадоваться, что не забыла снабдить чадушек затейливо разрисованными катанками. Пусть уж не хуже других повеселятся.