Марина Наумова - Дети полнолуния

- Брось, - Бейли устало прикрыл глаза и сквозь тонкую щелку между веками наблюдал, как переступают по ковру полные женские ноги. - Повоют и перестанут... Лучше принеси содовой со льдом...

- Хорошо, - неуверенно согласилась Петти, страх которой рос с каждой секундой. - Только, может, я все-таки закрою окно?

- Я сказал - нет! - жестко осадил ее Пол.

"Глупая курица... вечно ей что-то мерещится, - подумал он - и вдруг вызванная жарой сонливость мгновенно слетела. - Нет! Не может быть!!!"

Волк.

Прошлой ночью огромный волк загрыз несколько человек - и все это было связано с тем делом, на которое его сегодня перебросили.

- Петти! - испуганно крикнул он, и женщина тихо взвизгнула от ужаса.

Бейли легко соскочил с кровати и, наставив пистолет на окно, медленно потянулся к раме. Улица еще не опустела - где-то невдалеке слышались человеческие голоса - и все же... Словно холодом повеяло, когда Пол поравнялся с окном и перед ним возник кусок открытого пространства, оттуда мог бы прыгнуть в любой момент жуткий зверь.

"Окно... У него нет никакого прикрытия - а в прошлую ночь волк разломал жалюзи... Надо уходить..."

Бейли попятился. Он шел так, пока его спина не уперлась вдруг во что-то податливое и мягкое. Раздался короткий вскрик.

- Петти? - Бейли и сам вздрогнул, как от электрического удара. Петти стояла, прижавшись спиной к стене, и по-рыбьи ловила воздух раскрытым ртом. - Ты...

Бейли почувствовал, что подступивший к горлу комок не дает ему говорить. Все еще открытое окно зловеще смотрело на них.

- Телефон... где? - через силу выдавил он из себя. Губы Петти снова зашевелились, но она не смогла произнести ни звука.

За окном вспыхнули два зеленых огонька - как раз так должны были выглядеть горящие глаза крупного животного.

Каким-то инстинктивным движением Пол отшвырнул подружку подальше от себя в коридор и прицелился. По его спине струился холодный пот.

И огоньки исчезли...

Некоторое время Бейли недоверчиво всматривался в темноту: отсюда, отгороженная залитой светом комнатой, она казалась особо черной и непроницаемой. В ней могло происходить все что угодно - но огоньки исчезли и определить, есть ли движение за окном, стало невозможно.

"Комната... почти десять метров... Я успею!" - резким движением Бейли захлопнул дверь, ударом ноги выбил из паркета брусок и сунул его в щель, заклинивая выход.

- Бежим! - крикнул он Петти, подхватывая молодую женщину под локоть и волоча ее вслед за собой к выходу.

У двери он затормозил: а куда, собственно, они могли бежать? На улицу, где нет защиты даже из четырех стен? Все-таки в комнате нападение можно было ожидать только с одной стороны. Да и должен ли полицейский бояться какого-то животного?..

Но ведь и те, кто погиб прошлой ночью, не были невинными птенчиками. И у них тоже было оружие...

- Петти, быстро прячься в ванной, а я попробую позвонить, - он силой впихнул ошалевшую от страха женщину в приоткрытую дверь и вошел в спальню, то и дело переводя взгляд с окна на дверь.

Телефонный аппарат стоял на полу.

"Черт... Если я нагнусь, - похолодел Бейли, - эта тварь может прыгнуть... Но была не была!"

Цепенея от страха и держа пистолет наготове, он нагнулся и схватил аппарат.

- Участок? Говорил Бейли... Срочно пришлите мне кого-нибудь на помощь. Потом все объясню...

И тут же окном снова завыли...

Трубка выпала из рук полицейского.

- Что случилось, Пол?! Что случилось? - забился где-то вдалеке тоненький голосок...

Когда спустя пятнадцать минут у дома остановилась машина, Бейли уже не было. Онемевшая от страха Петти скорчилась в ванной - она ничего не видела и не слышала. Кроме того, в комнате валялся сломанный - точнее, разорванный пополам, - пистолет, а на подоконнике темнел отпечаток звериной лапы. И больше ничего...

- Мамочка моя! - охнул прибывший на место загадочного происшествия детектив Бартон. - Да ведь это же львиная лапа! Будь я проклят, если не видел таких же следов в одном заповеднике!.. Вот вам и волк...

43

За ужином к Селене подошел старший мальчишка Дугласа - Алехандро и протянул ей газеты.

Некоторое время основательница колонии молча вглядывалась в лист, затем резко встала и швырнула газету Элу.

- Ульфнон, - строго произнесла она, - почему ты не сказал, что ты убивал? Я должна была знать об этом первой...

- Я хотел, - глухо прорычал Ульфнон, прижимая к голове волчьи уши. Нужно - кровь... очень нужно, изредка... Не могу иначе. Ягнята - не то.

- Ульфнон, - Селена не верила собственным ушам, - ты понимаешь, что ты говоришь?

- Они - плохие. Их не жалко. Они сами убивают. Они - это много крови, больше, чем взял я, - после недолгой растерянности оборотень вновь обрел бодрый вид. Человеческие глаза хмуро смотрели на начальника из-под бровей.

- Но ведь ты... Неужели ты так и не понял? То, что дневные люди прощают своим, никогда не простится нашим... - Селена говорила это совсем тихо, и негромкий шелест слов бил сильнее, чем любой крик или ее обычный строгий холод.

Она и не могла говорить по-другому. Все, что Селена с таким трудом создавала долгие годы, расползалось по швам на глазах.

Или сотрудничество с теми, живущими вне закона остальных "солнечных" людей, еще может что-то спасти?

Разоблачение, гибель Джулио, пролитая Ульфноном кровь - все отдаляло ее от мечты.

А Эл уже впился взглядом в совершенно другую заметку.

- Он умер, - произнес Джоунс, и все разом повернулись к нему.

- Тот человек, которого мучила Чанита.

- Еще один... - еще тише произнесла Селена. - Что дальше?

Ей никто не ответил.

- Так ему и надо! - вдруг зло крикнула Чанита. - Он начал первым! - и осеклась. Нет, ее никто не одернул - просто что-то внутри заставило ее замолчать и сесть, согнув спину и опустив голову.

В комнате стало тихо. Очень тихо.

- И все же, друзья, - даже голос фермера, обычно раскатисто грохотавший под потолком, не набрал и десятой доли своей обычной силы, на всякий случай знайте - я с вами. С вами до конца, чего бы мне это ни стоило.

- Спасибо, - чуть слышно прошептала Селена, и ее глаза наполнились слезами благодарности.

И было молчание.

И была тишина...

44

Когда Джейкобс добрался до дома, у него глаза слипались от усталости, и все же, добравшись до кровати, он не смог уснуть. Тело ломило от усталости, ныли мышцы на ногах, ломило спину - но сон не шел.

За окном стояла глубокая ночь, и за пару часов бесцельного лежания в кровати Камилл, казалось, вымотался сильнее, чем за два дня работы. Ночь не приносила облегчения - наоборот, даже легкую простынь превращала она в настоящий гнет. И еще она дарила тоску. Все, что днем казалось удачей, представлялось теперь совсем в другом свете.