Роберт Мак-Каммон - Жизнь мальчишки (Том 2)

Холод на улице, а в животе такая жара, что чертям лихо придется. Вот что творилось со мной в тот момент.

- Мне нужно идти, - твердо повторил я. Мама больше не могла сдерживать крик.

- Тогда давай, иди! - закричала она, потому что нервы ее больше не выдержали; мука, которую она переживала уже несколько часов, а то и дней, наконец взяла верх.

- Иди куда хочешь, мне все равно!

Я повернулся и стремглав выскочил из кухни, не дожидаясь, когда вид маминых слез ослабит мою решимость и мои ботинки врастут в пол. На улице я вскочил на Ракету, услышав, как за моей спиной что-то с громом полетело на пол. Навалившись на педали, я что есть духу покатил к Риджерон-стрит, чувствуя, как уши немеют от холодного ветра.

В тот день Ракета был особенно быстр, словно предчувствуя близкую трагедию. Вокруг в субботней дреме лежал мой город; холод загнал в дома всех обитателей, за исключением нескольких детишек, да и повод посидеть дома был отличный:

"Медведи" должны были заработать сегодня очередное очко. Я наклонился вперед, чтобы разрезать подбородком ветер. Шины Ракеты стучали по выбоинам мостовой, потом вдруг мои ноги потеряли педали и колеса принялись крутиться сами собой.

Я добрался до заправки ровно в одиннадцать пятнадцать. Заправка была маленькая, всего-то пара колонок да компрессор. В конторе при заправке, примыкавшей к гаражу на две машины, жил престарелый владелец заправки мистер Хайрам Уайт - горбун, который обычно расхаживал между выставленными на продажу гаечными ключами, покрышками и приводными ремнями, словно Квазимодо между колоколами. Хайрам Уайт неподвижно сидел за рабочим столом, подперев ладонью голову и наставив ухо в радиоприемник. На углу дощатой заправки висел желтый жестяной знак с надписью "Автобусные линии "Трэйлвей"", прикрученный к стене ржавыми винтами. Я оставил Ракету на заднем дворе заправки, среди пустых банок из-под масла, потом подошел на угол и уселся прямо на тротуар на солнышке дожидаться полудня.

Без десяти двенадцать мои кулаки сжались так, что ногти впились в ладони я услышал звук моторов. Я подкрался к углу и выглянул на улицу. К остановке "Трэйлвей" подъехали одна за другой машина шерифа и пикап моего отца. Рядом с отцом в пикапе сидел Человек-Луна, на голове которого красовался его обычный котелок. Шеф Марчетте находился в машине шерифа, за спиной которого виднелся арестованный.

Донн и Блэйлока переодели в серую одежду заключенного. Машины остановились, но никто из них не вышел. Все четверо остались сидеть неподвижно; моторы продолжали мерно работать.

Из своей конторы выбрался мистер Уайт и направился к машине шерифа, скособоченный, будто краб. Шериф Эмори опустил окошко со своей стороны и обменялся с хозяином заправки несколькими фразами, из которых я не расслышал ни слова. Затем мистер Уайт возвратился в свою контору. Через минуту он снова появился в перепачканной маслом куртке-хаки и бейсбольной кепке. Забравшись в свой "десото", он торопливо укатил восвояси, оставив за собой только несколько облачков сизого дымка, напомнивших мне точки и тире азбуки Морзе.

Шериф снова поднял окно. Я бросил взгляд на "таймекс". До двенадцати оставалось две минуты.

Две минуты минули, но автобус не появился.

- Не двигайся, паренек, - внезапно сказал кто-то позади меня.

Прежде чем я успел повернуться, крепкая рука сжала мой затылок будто тисками. Жилистые пальцы впились так глубоко, что сердце заледенело от ужаса.

Рука на моей шее потянула назад, и я отодвинулся от угла здания. Кто этот злодей, что подкрался ко мне так незаметно и застал врасплох, - Вэйд или Бодин? Господи, помоги мне! Осталась ли у меня возможность как-то предупредить отца? Рука незнакомца продолжала тянуть меня назад до тех пор, пока мы не оказались за свалкой пустых банок из-под масла. Потом меня отпустили, и я наконец смог повернуться, чтобы увидеть лицо захватчика.

- 1 Что ты здесь делаешь, парень, черт возьми? - спросил меня мистер Оуэн Каткоут.

Я не мог говорить. Мистер Каткоут усмехнулся; его покрытое коричневыми пятнами лицо под пропотевшей грязной ковбойской шляпой, в форме которой было больше от Габби Хейца, чем от Роя Роджерса, сморщилось. Немытые и нечесаные светлые волосы мистера Каткоута как попало свисали на его плечи. Помимо невероятно грязных черных штанов и свитера болотного оттенка, на мистере Кате был старинный брезентовый плащ-пыльник, выглядевший скорее засаленным, чем запыленным. Обтрепанные полы пыльника свисали почти до колен его хозяина, ровно до голенищ простых черных сапог. Но не это было причиной моей немоты. То, из-за чего я забыл человеческий язык, был кожаный ремень с патронташем, накрест висевший на тощей талии Каткоута, а также револьвер с костяной рукояткой, засунутый в романтически потертую кобуру на левом боку. Револьвер был повернут скобкой курка вперед. Мистер Каткоут присмотрелся ко мне, прищурив глаз.

- Я задал тебе вопрос, - напомнил он.

- Мой отец, - сумел-таки выдавить я. - Он здесь. Чтобы помочь шерифу.

- Вот оно что. Что ж, верно, твой папаша действительно здесь. Хотя это не объясняет, почему здесь находишься ты.

- Я просто хотел...

- Чтобы тебе прострелили голову? Или я плохо знаю Блэйлоков, или здесь наверняка будет заварушка. Будет стрельба, паренек, понятно? Так что давай-ка садись на свой велик и дуй отсель подобру-поздорову.

- Автобус опоздал, - сообщил я, пытаясь сменить тему разговора.

- Не заговаривай мне зубы! - шикнул на меня мистер Каткоут. - Давай крути педали! Он подтолкнул меня к Ракете. Я не собирался сдаваться. И уходить тоже не собирался.

- Нет, сэр, - твердо ответил я. - Я останусь здесь с отцом.

- Хочешь, чтобы я тебе зад надрал прямо тут, на этом самом месте?

На шее мистера Ката надулись жилы. Я сжался, ожидая порки, по сравнению с которой то, что устраивал обычно отец, могло показаться ласковым поглаживанием пуховкой для пудры. Мистер Каткоут двинулся на меня. Я попятился, но уже в следующую секунду решил, что не сойду с места, что бы он со мной ни делал.

Мистер Каткоут остановился почти в трех футах от меня. Жесткая улыбка растянула углы его рта.

- Что ж, - хмыкнул он. - Вижу, упрямства и решительности тебе не занимать?

- Я останусь здесь, - ответил я.

Мы оба повернули головы, потому что из соседней улицы послышался шум приближавшейся машины, а это значило, что время для споров закончилось. Круто развернувшись, так что полы пыльника коротко прошуршали, мистер Каткоут прижался к стене у самого угла и стал наблюдать за улицей. Глядя на то, как внимательно, прищурив глаза, он смотрит на то, что готовится произойти, я понял, что передо мной - не мистер Оуэн Каткоут, добрый старый чудак.