Илья Панин - Симфония-333

— Тебе сколько лет, мальчик? Такое ощущение, будто я разговариваю с дедушкой — «а вот в наше время… не то, что сейчас…». Скажи еще, что ты бы отказался со мной лечь в кроватку.

— Да, конечно лягу, куда я денусь. Тем более, за все заплачено, не пропадать же деньгам.

— Ой-ой, да хочешь, я верну тебе твои деньги.

— Не надо. Купи на них себе книжку Виктора Гюго «Человек, который смеется» — Дан встал и пошел к выходу.

— Ты чё, и в правду так уйдешь?

— Я уже пошел, открывай калитку.

— Подожди, ну извини, я погорячилась, ты был прав, я не права…

— Да не бойся ты, не буду я рассказывать ничего твоему Распутину.

Влада подошла вплотную к Дану и, положив руки ему на плечи, внимательно заглянула в его глаза:

— Не уходи, пожалуйста, гений, останься. У меня еще так много вопросов осталось нерешенными. Как слабая девушка обращаюсь к сильному мужчине: помоги мне во всем этом разобраться.

Дан некоторое время колебался, потом вернулся к столику, наполнил бокалы и сказал:

— Давай выпьем.

— Давай. — Обрадовалась Влада. Они выпили.

— Значит, говоришь, все ерунда, только любовь не ерунда. А что такое любовь?

— Любовь это добро.

— Не поняла, расшифруй.

— Если первый человек желает второму человеку добра, даже если этот второй человек не любит первого, даже если он его презирает и вытирает об него ноги, но первый человек не винит его за это и не желает ему зла, вот это любовь.

— Чушь какая-то, значит, надо позволять вытирать об себя ноги, так что ли? Типа, если меня ударили по одной щеке, то я должна подставить другую?

— Мы говорим о том, что такое любовь, а не о том, как надо вести себя с первым встречным. Я с Христовыми заповедями знаком поверхностно, поэтому не стану их ни отрицать, ни защищать. Но, однако, точно уверен, что в некоторых случаях, бывает, надо ударить. Не только по одной щеке, но и по второй, а потом еще и поддых, а потом еще и по шее.

— Ой-ой-ой, разошелся! Надеюсь, мне сегодня не достанется?

— Я женщин не бью.

— Ты прямо весь такой контрастный! То мудрый, как старик, то драчливый, как пацан. Ты такой молодой, но уже так свободно рассуждаешь на такие темы… я тоже хочу такой же кристалл как у тебя. Ну, хотя бы маленький кристаллик. Ты не поделишься со мной, гений?

— Да бери на здоровье.

— А как, что нужно для этого сделать?

— Разденься прямо сейчас, встань на стул, потом на стол, потом сядь на корточки и пописай в мой бокал.

— Ты чё, извращенец?

— Ты мне льстишь. Однако, твои слова — самая, что ни на есть, обычная, нормальная реакция. Естественно, что ты не можешь сделать этого реально. А попробуй сделать это мысленно.

— Да не хочу я делать этого ни реально и ни мысленно.

— Да я и не спрашиваю тебя, хочешь ты или нет. Представь, что просто надо и все. А потом представь, как ты это делаешь. Представь, как твоя водичка журчит, наполняя мой бокал, а я внимательно за этим наблюдаю…

— Да ты точно извращенец!

— Остынь, правильная моя, и постарайся подумать логически.

— Да не хочу я даже думать на эту тему.

— Вот в этом и заключается весь фокус. Это работа программы «МОРАЛ». Мы только рождаемся на свет, а эта программа уже работает вовсю в наших головах. Структура этой программы формируется веками и тысячелетиями. И откладываясь в файлах бесконечности нашего ДНК, передается по наследству. От отца к сыну, от матери к дочери. В течение жизни в этой программе регулярно происходят обновления, дополнения, уточнения, изменения, но только никогда не происходит ее полного отключения. Это программа-контролер, это программа-цензор, это программа-диктатор. Ребенок тянет что-то в рот, «нельзя!» — кричат родители. Мальчик в детском садике заглядывает воспитательнице под юбку, «нельзя!» — ругает она его. Взрослеющая девочка бегает перед гостями в одних трусиках, «нельзя!» — опять воспитывают ее родители. Взрослеющий мальчик в супермаркете тянет руку за шоколадкой, «нельзя… нельзя… нельзя… нельзя…». Что это? Это и есть обновления, дополнения, уточнения, изменения в программе «МОРАЛ». И ни одному… обрати на это особое внимание, ни одному «педагогу» не приходит в голову, что львиная доля этих «нельзя», есть определенные рамки, определенные правила сосуществования людей в человеческом обществе, определенные правила игры, соприкосновения их друг с другом. Ни одному «педагогу» не приходит в голову уточнить, что эти правила существуют только для внешнего мира и они ни в коем случае не должны распространяться на внутреннюю жизнь человека, на работу его внутренней бесконечности. Потому что мозги «педагогов» с детства заблокированы программой «МОРАЛ». Почему? Потому, что сознание работает точно так же, как стрелка в интерпространстве. Представь, как в поисках ответа на вопросы она скользит по коридорам памяти и открывает дверь, а там, в комнате, находится какое-нибудь «нельзя!», и программа «МОРАЛ» блокирует эту дверь навеки! Нельзя так нельзя, и стрелка скользит дальше, открывает следующую дверь, а там тоже где-нибудь в уголке притаилось «нельзя». Программа «МОРАЛ» обнаруживает это «нельзя» и опять блокирует двери. В результате логическая система человека всегда находится в заблокированном состоянии. А красной кнопкой, отключающей эту программу, является просто осознание того, что шоколадку с витрины действительно брать нельзя, но думать об этом можно. Под юбку воспитательнице заглядывать нельзя, но думать об этом можно… и так далее и так далее. Отключение программы «МОРАЛ» от влияния на внутренний мир это не беспредел и не вседозволенность. Просто тупое «нельзя», нужно заменить на логический аргумент: если возьмешь шоколадку без спроса, тебя посадят в тюрьму, оштрафуют, отшлепают и так далее. Но думать об этом ты можешь сколько угодно, за это тебя никто не накажет. Каждый отдельный человеческий мозг — это отдельная самостоятельная СВОБОДНАЯ страна, свободное интерпространство со своими законами и со своей моралью. Оно так устроено, что в каждой комнате есть какие-нибудь «хотюнчики», которые «нельзя!» по правилам программы «МОРАЛ», созданной за пределами этой страны и без всякого с ней согласования. Запретить работу программы на территории внутренней страны, открыть все двери и сделать полный доступ по всем директориям, это и значит — освободить логический кристалл.

Возникает вопрос: неужели все так просто — позволил себе думать о чем угодно и сразу стал гением?! Но, на самом деле, программа «МОРАЛ» имеет колоссальную гипнотическую силу и тоталитарную власть над человеком. Понять легко… отключить почти невозможно. Попробуй сейчас после всего, что я тебе сказал, снова представить, как ты писаешь у меня на глазах в мой бокал.