Елизавета Манова - Рукопись Бэрсара

- Не помню.

- Ой, и беда с тобой! Иди сюда, полью.

А потом, умывшись и одевшись в сухое, я сидел за столом, и Суил хмурила тонкие брови, ревниво следя, как я ем. И только когда убедилась, что в меня не влезет ни крошки, поглядела в глаза и потребовала сурово:

- Сказывай!

- Суил, а может у Огила сотню для тебя попросить?

- Какую еще сотню?

- Ну-у, может, когеров? Они как раз без командира.

- Ой, да ну тебя! Тилар, бога ради, что стряслось? Да скажи ж ты, не мучай!

- Я ухожу, Суил.

- От меня? - спросила она, бледнея.

- Что ты, птичка! Только от Огила.

- Тилар! - закричала Суил и оказалась на коленях рядом со мною. - Что он тебе сделал?

- Мне? Пока ничего.

- Тилар, ты так не шути! Всерьез? Тилар, да как же вы... что вы один без другого делать-то будете? Ты ж подумай...

- Я думал, Суил. Полгода думаю.

- Тилар, - теребя мою руку, молила она, - богом тебя прошу, скажи, что стряслось! Я ведь для вас... Ну нельзя ж вам один без другого, никак нельзя!

Я поднял ее, посадил себе на колени, и она тревожно затихла у меня под рукой.

- Ты права, Суил, - сказал я тихо, - никого у меня нет дороже Огила. Только ты. А расставаться надо. Не могу я с ним больше.

- За что? Господи, Тилар, что ты мнешься? Иль мне на стороне узнавать?

- А никто и не знает.

- Из-за этого? - она взяла мою корявую руку и прижала ее к щеке.

- Да. Ты ведь знаешь, что мне пришлось вступить в Братство, и я поклялся быть верным ему.

- Да ты всерьез, что ли, клялся?

- Тогда нет. Ладно, Суил, ты права, нам нельзя хитрить друг с другом. Тогда я хотел только дожить до весны. Вот вернется Огил - и выручит. А когда он вернулся, я уже не хотел, чтобы он меня выручал. Потому, что я понял: это два совсем разных Квайра - великий Квайр, который нужен Калату, и Квайр для людей, который нужен мне. И пока мы могли быть вместе, мы были вместе. А теперь Огил решил уничтожить Братство.

- Он сам сказал?

- Нет, конечно, иначе бы мне уходить? Я выпытал у Равата.

- Ну и что?

- Ничего. Надо выбирать, и я выбрал братьев.

- А дядь Огил тебе что, не брат?

- Больше, чем брат, но я ему уже не могу помочь. Он сам все выбрал за нас обоих. Понимаешь, птичка, я его не виню: кто платит - тому и кланяются. Когда мы взяли дворец, в казне было двадцать ломбов. А он ворочает громадными деньгами. Как ты думаешь, кто их дал?

- Кто?

- Квайрские толстосумы - купцы и владельцы мастерских. Как он посмеет им перечить?

- Ну и что? - сказала она сердито. - Что оно, твое Братство, вес Квайр? Кому оно надобно?

- Мне. Если с Огилом что-то случится, страну унаследует Рават. Представляешь, что будет с людьми под властью Равата?

- Рават? Да ты что? Иль дядя Огил вовсе спятил?

- Да нет, Суил, он прав. Великий Квайр можно построить только очень жестокой рукой. Я не стану у Огила на пути, но мне в этом Квайре нечего делать.

- Господи! - простонала она и заломила руки: - Да что ж оно будет!

- Не знаю, Суил. Завтра я ухожу, а ты сама решай, как тебе лучше. Ты же знаешь: Огил тебя никогда не обидит. А я ни в чем не упрекну... как ни решишь.

- Ой, и дурень же ты, Тилар, - сказала Суил с печальной улыбкой. Куда ж я без тебя? Дядь Огил мне, как второй отец, а за тобой я б и от родного ушла. Когда едем-то?

- Утром.

- Ну так ложись, а я соберу, что надо.

Только закрыл глаза, а Суил уже трясет за плечо:

- Тилар!

- Что?!

- Эргис пришел, говорит, ты звал.

Еле открыл глаза и увидел на сундуке у кровати свой дорожный костюм, а на столе ружье и саблю, улыбнулся и обнял Суил.

- А может пока останешься, птичка? Как устроюсь в Касе, я тебя сразу заберу.

- Ты одевайся! Ждет ведь Эргис.

Похоже, Эргис этой ночью и не ложился. Правда, заметить это могу только я.

- Готово?

- А как же! Парни внизу, все со сменными лошадьми.

- Кто?

Он усмехнулся.

- А кого мне из города брать? Все шестеро.

- Для Суил конь найдется?

Он поглядел на Суил уже готовую в путь, покачал головой, но ничего не сказал.

- Выезжайте. Подождете меня у часовни святого Илира.

- Зачем, Тилар? - спросила Суил с тревогой.

- Ничего, птичка. Надо проститься.

Пусто было на улицах в эту рань. Я проводил друзей до Саданских ворот, поцеловал Суил, Кивнул Эргису и направился к дому Баруфа. Я знал, что он только что встал и кончает завтрак - можно час-другой поговорить без помех.

В доме текло привычное слаженное движение, и, поднимаясь по лестнице, я с тихой тоскою смотрел на то, что было моей жизнью и с этого дня уйдет от меня навсегда.

Баруфа я встретил у самого кабинета.

- Привет, Тилам, - сказал он с улыбкой, - куда это ты собрался?

Я не ответил, и его улыбка погасла.

- Я ждал тебя вчера, - сказал Баруф, когда мы сели.

- Знаю. Я был занят.

- Чем, если не секрет?

- Ничего особенного. Расстраивал твои планы.

- Не понимаю, - сказал он сухо.

- Разве? На этот раз ты ошибся, Баруф. У меня был залог в Братстве.

- Что же ты решил?

- Я, собственно, зашел попрощаться. Ухожу.

- Совсем?

- Совсем.

- Но почему? - взорвался Баруф. - Что я тебе сделал? Хотел тебя спасти? Ты сам виноват, что не сказал правду. Если бы я знал...

- Что тогда? Ты бы не тронул Братство?

- Нет. Предупредил бы тебя.

- Может быть, да, а может - и нет. Мне надоело, Баруф. Раз уж ты решил за меня...

- Этого ты мне, конечно, не простишь?

- Уже простил. Просто нам больше не по пути.

- Я в чем-то неправ?

- Прав. Просто ты строишь свой Квайр по образу и подобию Олгона. Мне в нем нечего делать.

- Ты долго искал, чем меня... ударить?

- Нет. Я долго молчал, но теперь я ухожу, а больше тебе этого никто не скажет.

- А ты, оказывается, жесток! - сказал он угрюмо. - Приберег напоследок... В чем же моя ошибка?

- В том, что ты прав. Ты выбрал единственный путь, который ведет к цели... только это очень опасный путь.

- Другого нет.

- А другая цель?

- Чего ты хочешь, Тилам? Чтобы я остановил камень, который летит с горы? Всякая остановка - это смута, большая кровь и гибель Квайра.

- Баруф, Квайр еще не готов к тому, чтобы сменить власть знати на власть денег. Это тоже смута или большая кровь, что-бы ее отвратить!

- Значит, будет большая кровь - но Квайр уцелеет.

- И ты на это пойдешь?

- Я? Вряд ли. Наверное, уже Рават.

- О чем же тогда говорить?

- Значит, уходишь...

- Да.

- А если не отпущу?

- Куда ты денешься!

- Никуда, - ответил он грустно. - А Суил как же?

- Она уехала.

- И Эргис, конечно, тоже. Все ты у меня отнял...

Так тихо и безнадежно он это сказал... Бедный Баруф! Несгибаемый, непреклонный Баруф, ставший жертвой своей цели.

- Что же ты будешь делать?

- Помогать и мешать. Помогать Квайру и мешать тебе.