Елизавета Манова - Рукопись Бэрсара

- Не переусердствуй, смотри. Так и страну поджечь недолго... выжигая.

- Нет, Учитель, слава господу, болезнь на виду. Сыздавна в Квайре вся зараза от безбожного Братства - одни разговоры?

- Есть, дорогой Учитель! Кончики отыскали и до сердца скоро дойдем. Вот днями договор с Тарданом подпишем, можно и за свои дела браться. Все готово!

- А аких знает об этом?

Рават поглядел удивленно.

- Да как бы я без воли его за такое дело взялся?

Боль и облегчение - словно прорвало нарыв. Все. Напрасно ты поспешил, Баруф. Честное слово, я не хотел! Думал, что буду с тобой до конца. Ладно, если ты сделал и этот выбор...

И я принялся за Равата. С ленивым, чуть насмешливым интересом я требовал доказательств, что Братство существует, что это не сплетни и не сказки предместий. Он лез вон из кожи, чтоб доказать, что он сражается не со словами, не с бабьими пересудами, а с реальной силой. Он все мне выложил, даже то, в чем был не уверен, даже свои догадки. Неглупые у него были догадки.

Да мальчик, прав Баруф, а не я - ты годишься. Не просто мелкий честолюбец - а личность. Ум и жестокость... тяжело мне будет с таким врагом. Ничего, ты еще молод. Я продержусь на твоих ошибках. Я играл с ним, и это было стыдно, ведь он еще верил мне и уважал меня. Пожалуй, теперь и я его уважал. Он был мой враг, настоящий, смертельный - а таких врагов положено уважать.

Что же ты наделал, Баруф? Да, я знаю, тебя заставили поспешить. За все надо платить - но зачем так подло? Почему ты со мной не поговорил? Мы бы вдвоем... господи, ты ведь знаешь, что мы можем вдвоем?

Концы у вас - это да, но у меня целых два дня. Я успею.

Я не ложился в эту ночь. Спокойно и деловито просмотрел бумаги и уничтожил все, что не касалось наших с Баруфом занятий. Жальче всего было расчеты. Снова и снова я просматривал их, нашел небольшую ошибку, машинально исправил. А потом отправил в очаг, и мне показалось, что я бросил в огонь всю свою жизнь - от рождения и до сегодняшней ночи. Но искры погасли, осыпались в черном пепле, и я заставил себя улыбнуться. Восстановлю, если буду жив. Память меня еще не подводила.

Вытащил деньги - о них не знала даже Суил. Чуть больше пяти кассалов - огромная сумма для Квайра, но для меня - гроши. Многое надо было сделать; я все успел, а ночь никак не кончалась... и боль не кончалась тоже.

Рассвет настиг меня у Ирагских ворот. Все у меня готово: пропуска, охранные грамоты, офицерские бляхи. Конечно, Баруф со временем все поменяет, но пара месяцев полной свободы... Ирсал торчал у кузницы. Глядел на небо и чесал волосатую грудь. Увидел меня, хмыкнул и взялся ладонью за щеку.

- Отправляйся в Кас, - велел я ему. - Забирай семью. Мать тоже с тобой поедет. Чтоб завтра вас в городе не было! Держи.

Он взял мешочек с деньгами, поглядел на него, на меня.

- Беда?

- Беда. Беги к Асагу. Скажешь: началось. Ночью увидимся, я провожать приду.

- А если про тетку спросит?

- Скажешь, я остаюсь.

- Насовсем?

- Насовсем.

- Слава богу! - сказал Ирсал и обнял меня, шлепнув мешком по спине.

- Поспеши.

- Дай хоть оденусь, родич чертов!

Мать я застал за уборкой. Засучив рукава, низко нагнувшись, она скоблила ножом давно отскобленный стол. Я глядел на ее худые, сутулые плечи, на бессильную шею, и в горле стоял комок. Я так давно ее не видел. Я так по ней стосковался. Я опять так долго не смогу увидеть ее. Вдруг она оглянулась, и улыбка согрела ее лицо и оживила глаза.

- Равл! Да как же ты тихонечко взошел, я и не чуяла!

Но я молчал, и улыбка ее погасла.

- Равл, никак что стряслось? Что с тобой, детка?

- Матушка, - глухо сказал я. - Тебе надо уехать.

Она обвела испуганным взглядом дом - родные стены, где прошла ее жизнь, где она любила и горевала, где родила и потеряла своих детей, единственное, что есть у нее на свете.

- Господи помилуй, Равл. Куда ж я из дому?

Я не ответил. Я молча глядел на нее, и мать вдруг шагнула ко мне, провела по лицу рукою.

- Сыночек, детка моя ненаглядная, да что с тобой?

- Хочешь, чтоб я остался честным человеком? Чтобы не стыдиться за меня?

Она кивнула.

- Уезжай. Если до тебя доберутся... я все сделаю... любую подлость. Развяжи мне руки, матушка. Не дай, чтобы меня скрутили.

- О-ох, Равл!

- Ты не одна поедешь - Ирсал тоже увозит своих. И мать Суил там. И я приеду... попозже.

- О-ох, Равл, - опять простонала она. - Сказывала ж я... Когда ехать-то?

- Этой ночью.

- Нынче? - и мать вдруг рванула себя за волоса и заголосила, как по покойнику.

Нелегкий был день, но я все успел. Даже увиделся - жаль, не с Асагом, с другим Старшим Братом - Сиблом. И хотя он был Старший, а я только Брат Совета, да еще не прошедший обряд, он молча выслушал распоряжения, и спросил лишь, где и когда будет встреча.

- В лесу. Хонтову вырубку знаешь? В полдень, через два дня. Сам не успею - кого-то пришлю. Все. Храни вас бог. Проследи сам, чтоб тех, кого я назвал, завтра к утру в городе не было.

- Коль уж ты велишь, как не расстараться! - странная усмешка и странный взгляд, но мне было не до того, я спешил проводить мать.

Невеселым был наш исход. Чтобы никто не заметил, мы из города вышли пешком; повозка ждала в лесу. Мать еле шла; от страха и от горя у нее подкашивались ноги. Сразу за околицей я взял ее на руки, и она всю дорогу проплакала, прижавшись ко мне. Такая она была маленькая и легкая, так мало я дал ей радости и столько горя принес взамен! И потом, сидя в повозке, она все меня не отпускала, и ее слезы жгли мне лицо.

Но вот все кончилось. Тазир оторвала ее от меня, и они, обнявшись, заплакали в голос. Ирсал хлестнул лошадей, заскрипели колеса. Долго еще звучал в ночи этот скрип, а потом затих, затерялся в лесных звуках, и я повернулся и безрадостно зашагал в город. Усталый и одинокий вступил я в безлюдье улиц, и первый осенний дождь вовсю поливал меня. Мой дом был тих и темен, и, взбираясь по лестнице, я малодушно надеялся, что Суил еще нет. Так будет намного проще... И все-таки я улыбнулся, когда распахнулась дверь, и я увидел Суил.

- Никак вернулся, горе мое? Хорош! Где это тебя черти под дождем таскали?

- Мать провожал.

Она тихо вскрикнула и схватилась за щеки.

- Господи, Тилар! Что это ты надумал?

- Может, отложим, Суил? Я устал.

- Раздевайся! - приказала Суил и полезла в ларь за одеждой. - Ел-то хоть сегодня?

- Не помню.

- Ой, и беда с тобой! Иди сюда, полью.

А потом, умывшись и одевшись в сухое, я сидел за столом, и Суил хмурила тонкие брови, ревниво следя, как я ем. И только когда убедилась, что в меня не влезет ни крошки, поглядела в глаза и потребовала сурово:

- Сказывай!

- Суил, а может у Огила сотню для тебя попросить?

- Какую еще сотню?

- Ну-у, может, когеров? Они как раз без командира.