Андрей Дворник - Голому – рубаха

– У вас отрастет вторая пара ног, – успокоил его компьютер. – Будут продублированы некоторые внутренние и внешние органы; в том числе половые.

– Восьминогий многочлен; всю жизнь мечтал, – сказал Порнов, катая капсулки на ладони. – Другие варианты, я так понимаю, еще веселее?

Компьютер высветил на экране восемь различных картинок; Порнов с живым интересом переводил взгляд с одной на другую.

– Мне вот эта нравится, – он ткнул пальцем в один из рисунков; на нем был изображен приземистый коренастый мужчина, крепко стоящий на мускулистых, более похожих на дорожные столбики, коротких ногах; сложен был мужчина пропорционально; единственным его отличием от человека были две огромные клешни вместо рук; то есть, предплечья еще были человеческие, а вот уже дальше торчали вперед массивные метровые костяные дуги.

– В какой-то старой игре я такое чудо видел, – сказал Порнов. – Только у него вместо клешней, кажется, базуки были… В детстве меня часто тырили; помню, я все время о таких лапах мечтал.

– Выбор за вами, – меланхолично заметил компьютер.

– У меня тут только четыре капсулки, – сказал Порнов. Он еще хотел добавить, что остальные спеклись в корку; поднял разноцветную пластинку, чтобы получше разглядеть, но вместо нее – на сей раз уже без всяких судорог и головокружений – в руке у него оказался как бы маленький цветной дисплей; Порнов с любопытством заглянул в него и обнаружил там финальную сцену из сна; ту самую, что он столь тщетно пытался вспомнить; но радости увиденное принесло ему мало.

… Резиновые зажимы ослабли и нагое женское тело шевельнулось в воде; черными змеями вытекающие из вскрытого черепа шланги нисколько не стесняли его движений; в течение следующей секунды женщина подняла голову из воды и коротко, через плечо, взглянула на Порнова; и Порнов, наконец, смог увидеть ее лицо; и, конечно, это было лицо Мич; искаженное смертной мукой печальное лицо Мич…

Возвращение из кошмара было сродни пробуждению от ужасного сна; на лбу Порнова аж испарина выступила; глубоко дыша, он глянул на пластинку в руке, на пилюли – и спрятал их обратно в коробочку; что ему конкретно привиделось, он сразу забыл; но ощущение было страшное и связанное напрямую с пилюлями.

– …рекомендую не уменьшать дозу, – закончил фразу компьютер; начало ее, по всей видимости, Порнов пропустил; однако, переспрашивать не стал, лишь сипло уточнил:

– Я так думаю, за день-другой у меня и без блокады рога не вырастут…

– Нет, – подтвердил компьютер, – необратимые изменения начнутся примерно через неделю…

– Я тогда пилюли пока приберу; вдруг еще мерзавчик-другой нашей настойки принять захочется. Уж больно чудной эффект; как будто тыща глаз открывается.

Компьютер вновь тревожно запищал и принялся вкручивать Порнову про какие-то хитрые психотропные особенности настойки; тот слушал его в пол-уха – знал, что в случае серьезной опасности компьютер вел бы себя совсем по-другому.

В мисочке под булькающим чаном плескалось уже больше полулитра прозрачного кокосового первача; глядя на его притягательный блеск, Порнов с великим трудом пересилил себя. «Совсем алкоголиком становлюсь, – подумал он, не отводя глаз от дармовой выпивки. – Ну, выпью; а как потом пьяный кафтан свой латать буду; и так вон уже двоится-троится».

Аргумент возымел действие; тяга к алкоголю чуть поугасла.

– Могу же, если захочу, – возрадовался крепости своей воли Порнов; не мешкая, аккуратно разложил скафандр на песке животом кверху; ветоши у него не было; пришлось воспользоваться нескончаемыми стропами, связав из них пухлый пучок.

– Увидели бы меня ребята за этим делом, убили бы, – проговорил он, поливая выемки и ссадины на скафандре журчащим ручейком самогона и промокая их мягким тампоном.

Вскоре в глубине черных дыр на левой стороне груди заблестела серебряная паутина – электронное сердце скафандра; лезть ветошью туда Порнов побоялся и лишь щедро плеснул алкоголя, надеясь, что тот сам выполнит всю восстановительно-оздоровительную работу.

Жара и алкогольные испарения вновь стали дурманить его мозг; но на сей раз он четко знал, что не должен расслабляться. И не расслабился: оставил скафандр подсыхать, а сам сбегал на речку; сполоснулся и прополоскал горло.

Вода показалась ему странной на вкус; теплой уж чересчур; он зачерпнул пригоршню и направился к своей мини-лаборатории.

Истосковавшийся по работе компьютер встретил его новой порцией ужасов о коварной настойке; но Порнов довольно невежливо его перебил:

– Ты лучше мне расскажи, что об этом думаешь…

– Повышенное содержание серы, – промямлил компьютер, неохотно отвлекаясь от магистральной темы, – вулканическая деятельность и тэдэ… Что же касается психоделических аспектов выделенного соединения…

– Что значит «и тэдэ»? – вновь перебил его Порнов. – Ты давай, полностью докладывай; а то получится, как с выпивкой; сначала полчаса думаешь, а уж потом, после драки, еще сутки руками машешь…

Компьютер углубился в какие-то свои расчеты; Порнов тем временем вновь возжелал «дерябнуть рюмочку», но вместо этого убедился, что скафандр еще не просох от обильно пролитого на него спирта, вздохнул и вернулся обратно; по дороге случайно раздавил пакетик с остатками масла.

– Что за день, – пожаловался он компьютеру. – Вот, как тарелку разбил, так все кувырком покатилось; водка эта левая… теперь еще вот и вода испортилась… саранча эта крабья… крабья саранча…

Он задумался на мгновение, попытался поймать ускользающую мысль, но не смог.

– О чем это я? Ах, да; живем, как на вулкане…

Вот здесь у него дела пошли лучше; да и промелькнувшая догадка не отличалась особой верткостью; уже через пару секунд Порнов распластался на земле, прижав к ней правое ухо.

– Она всегда так тряслась, или это только сегодня? – почему-то шепотом спросил он у компьютера. – Ну-ка, быстро прогноз погоды…

Компьютер беспрекословно располовинил экран еще для одной задачи и вывел в образовавшееся окошко результаты замера; зажег транспарант «аппроксимация результатов» и принялся им моргать; выбросил на экран короткую строчку; дождался, когда у Порнова волосы встанут дыбом, и уж тогда изо всех сил взревел той самой сиреной «смертельной опасности».

– Землетрясение – десять баллов; эпицентр – мы и есть эпицентр… Оставшееся время – двадцать минут…

Какое-то время Порнов заполошенно метался по берегу; спотыкаясь о расставленные кастрюли и каждый раз аккуратно переставляя их на новое место. Только разбив, наконец, очередную, успокоился; опустился на песок и, перебирая обломки, обращаясь к небу, возопил: