Андрей Имранов - Реальность где-то рядом

Сергей настороженно отстранился, Кирилл негромко рассмеялся:

– А еще писатель. Про единое информационное поле слышали? Нет на свете ничего «совсем придуманного».

Кирилл достал из кармана запаянный в целлофан обрывок какой-то ветхой ткани с проступавшими символами, положил на стол перед Сергеем.

– При всем моем к вам уважении, Сергей Михайлович, не думаю, что вы читаете на древнемонгольском, ну так я вам переведу: «Я, Чангул, именуемый также Степным Волком, даю свое написанное слово Тарбаю Серому Камню о том, что должен ему за двух овец шерстяной породы, взрослых, здоровых, и за одного осла, трехлетнего, здорового, двадцать три тэнге и обязуюсь…» далее текст отсутствует. Следует ли вам сказать, что этот обрывок найден именно в городище Ден-Терек, или сами догадаетесь?

Кирилл поднял чашку на уровень лица.

– Что же по поводу магии, которой не существует… – И он вдруг перевернул ее. Но чай не вылился! Кирилл медленно приподнял чашку, опять перевернул ее и поставил на стол. А чай так и продолжал висеть в воздухе, сохраняя форму чашки. Внутри полупрозрачного усеченного конуса кружились чаинки и смутно белел кусок недотаявшего сахара. Сергей, не отводя глаз от чая, сглотнул. Кирилл приподнял ладонь. Конус чая превратился в подрагивающий шар, вытянулся в сосиску, края «сосиски» соединились, и в воздухе уже висел полупрозрачный чайный бублик. «Тороид», – машинально подумал Сергей. «Бублик» пару раз крутнулся, потом из него протянулась струйка вниз, в чашку. Бублик стал уменьшаться и в конце концов окончательно стек туда, где чаю быть и полагается, перед тем как попасть в желудок. Кирилл зажмурился и вытер вспотевший лоб. Потер виски. – С водой тяжело работать, – сказал на выдохе, – она слишком инертная. Не будь в ней чая и сахара, вообще бы ничего не получилось. Но вы же знаете, – Кирилл открыл глаза, – сами писали.

Сергей только головой покачал:

– Кто ты такой?

Кирилл хмыкнул:

– Вечный странник. Помните, в третьей главе? «И принял в себя воды, и отринул цепи времени». Считайте, что я отпил из уарского родника в пятнадцать лет, а как давно – не суть важно. Что касается самолета и паспорта… – И сухощавый желтолицый мужчина лет пятидесяти, сидевший напротив Сергея, поинтересовался: – Так лучше?

И снова на писателя глядели светлые смеющиеся глаза пятнадцатилетнего подростка.

– Черт, – сказал Сергей, запустив пятерню в волосы и закрыв глаза, – бред какой-то. Это мне снится, не иначе.

– Соглашайтесь. – Кирилл (ой ли! Кириллом ли зовут этого… это… существо?) снова был серьезен и убедителен. – Поверьте, такой шанс бывает раз в жизни. Вы же всегда мечтали вырваться за пределы окружающей обыденности. Разве вы с детства не верили, что чудеса возможны? Так вот – они возможны, но очень редки. Если вы откажетесь сейчас, потом всю жизнь будете жалеть об упущенных возможностях.

Сергей молчал. Кирилл зашел с другой стороны:

– Обещаю поделиться найденным. Вы же небось лучше меня знаете, что Трехглазый припрятал в подвалах своего дома? А? Только представьте, жезл плодородия – в ваших руках. И пусть даже половина баек про этот жезл – действительно байки, но вы же наверняка чувствуете, что ваши лучшие годы уже позади. Неужели вам не хочется вернуть юность? Продлить жизнь?

– Искуситель, – пробормотал Сергей.

– Кроме того, вы нужны мне. Я вполне могу не почувствовать этот подвал. Да, этот склад магических предметов должен сильно фонить, но Трехглазый же не дурак был. Подвал наверняка заизолирован, а то и свернут, чего доброго. И не факт, что защита сломалась от времени. Да я там могу всю жизнь в сухой глине проковыряться в его поисках. А вы можете просто сказать, где он. Вы же настроены на то время и те события, вам нужно просто поверить в себя, понять, что вы вовсе не придумали свои «Песчаные реки», а прочитали из мирового эфира.

Сергей глубоко вздохнул.

– Могу дать время подумать, – быстро сказал Кирилл, – до завтра, идет?

– Не надо, – отозвался Чесноков странно изменившимся голосом, – не о чем думать. Я согласен. Только у меня загранпаспорт месяц назад кончился, а новый я еще не сделал. И визы нет.

– Ай, дарагой, зачем ерунда гаваришь? – За столом опять сидел пожилой узкоглазый мужчина. – Какой такой виза-шмиза, паспорт-маспорт? Даверся исс-пициалисту, все будет в лучшем виде, – выдал он скороговоркой с нарочитым акцентом.

Сергей поднялся:

– Я, пожалуй, коньячку себе налью. Организм требует.

Открыл шкафчик, достал пузатую бутылку.

– Будешь?

– Несовершеннолетних спаиваете? – Чеснокову не нужно было оборачиваться, чтобы определить, в каком виде сейчас пребывает его гость.

– Пошел ты к черту, – беззлобно отозвался Сергей, – и хорош мельтешить. Определись, что ли, уже с видом. И с возрастом, а то я не понимаю, как к тебе обращаться. Кстати, как тебя на самом деле зовут-то? Ведь Кирилл – не настоящее твое имя?

– Почти настоящее, – отозвался Кирилл, – Кир меня зовут, но можно и Кириллом, я привык.

– А лет тебе сколько? На самом деле?

– Не помню, – просто сказал Кир, – да и неважно это.

Он допил чай, поднялся:

– Пойду я, пожалуй. Надо еще дела кой-какие доделать. Вот телефон, – Кир положил на стол квадратик бумаги, – если что, звоните. Самолет завтра в девять вечера, часов в семь я зайду. Спасибо за чай.

Сергей проводил гостя, вернулся на кухню, сел за стол и задумался. Подошел Буся, ткнулся носом в колени.

– Вот такие дела, – сказал Сергей, теребя терьера за ушами, – такие дела, брат. Ты веришь, что такое бывает?

Буся негромко гавкнул и помотал головой, он явно не верил. Сергей вздохнул:

– Вот и я не очень. Но ведь прав он, сволочь. Если сейчас откажусь, то потом всю жизнь мучиться буду.

// 02. СТАРТ

Ту-134 странной расцветки вырулил на полосу и пошел на взлет. Милый женский голос по интеркому сообщил, что авиакомпания «Ханьгард» рада приветствовать пассажиров на борту лайнера, совершающего рейс Москва – Улан-Батор, проинформировал, сколько времени будет длиться полет, как часто их будут кормить-поить и напоследок предложил во время полета заполнить таможенные декларации. Сергей все еще ощущал какую-то нереальность происходящего. Словно все это происходило не с ним, а с очередным персонажем фантастического романа. «Ну что же, – решил он в конце концов, – это как минимум справедливо – прочувствовать, каково моим персонажам. Неплохо бы узнать, кто автор этого романа? – Улыбнулся, вспомнив внутрицеховые разборки. – Надеюсь, не Грозов…» Он прикрыл глаза, не обращая внимания на жестикуляции стюардессы, показывавшей, где в самолете расположены запасные выходы. Кир, в «восточном» облике, давно уже дремал, приоткрыв рот и свесив голову набок. Третье место в их ряду пустовало.