Иван Мак - Манука Камардада

Грендорс встретил его грязными окраинами и полуразвалившимися домами. Видневшиеся огни на высоких домах были еще очень далеко и Рингеру предстояло пройти не мало темных лабиринтов улиц.

Он шел на восток. Шел через город, шел не смотря ни на что. Он обходил тупики и вновь шел, шел, шел…

Его остановил полицейский наряд на одной из улице. Не прошло и нескольких минут, как он оказался в участке, а затем и в камере среди каких-то бандитов. Через два часа его вызвали и начался допрос. Сначала Рингер не мог ничего ответить, потому что офицер, сидевший перед ним, не знал языка. Затем появился переводчик и Рингер ужаснулся от предъявленного ему обвинения. Что-то доказывать было бесполезно. Никого не волновало даже то что Рингер не был в городе в момент преступления.

Все доказательство строилось на том что его кто-то опознал. Был назначен суд и за два дня до его начала к Рингеру прислали адвоката. Рингер уже не желал ни о чем говорить. Он молча сидел, уставившись в стену и не смотрел на человека.

— Вы хотите что бы вас осудили? — Спросил он в конце концов.

— Мне все равно. — Ответил Рингер. — Я этого не совершал.

— Тогда вы должны бороться, а я вам помогаю.

— С чего бы это?! — Разозленно спросил Рингер, оборачиваясь к нему.

— Это моя обязанность, я адвокат.

— Вот и катитесь отсюда со своими обязанностями! Я не просил вас мне помогать!

— Жаль, что вы ничего не поняли. — Сказал адвокат и ушел.

Рингер решил не отвечать ни на какие вопросы. Через два дня его осудили на восемь лет тюремного заключения. Из зала суда его сразу же отправили в тюрьму, а через день он оказался в тюремном вагоне, который уезжал куда-то на север.

Рингер не видел ничего вокруг. Он ни с кем не говорил и ни на кого не смотрел. Первый же заключенный, пытавшийся о чем-то с ним заговорить, получил удар, после чего никто больше не подошел к Рингеру.

Он попал в какую-то шахту, где ему вручили лопату и заставили работать. Рингер попытался отказаться, но его здорово избили, после чего он пришел в себя и, наконец, понял в какой ситуации оказался.

Первой его мыслью стала мысль о побеге, но она провалилась, когда Рингер узнал где располагалась шахта. Она была окружена неприступными скалами и единственный выход был наглухо перекрыт охраной.

После нескольких стычек с заключенными Рингера прозвали Бешеным. Его перестали задевать, зная что он в своей ярости может убить кого угодно.

Волей неволей Рингеру пришлось учить язык. Он учился у заключенных, а затем ему было предложено пойти на курсы языка, которые были в тюрьме. Там было не мало иностранцев и Рингер оказался в одной группе с полутора десятками людей. Обучение всегда давалось ему легко, и он через несколько месяцев уже не плохо умел говорить. Занимавшихся освобождали от работы в часы занятий. Это только помогало.

Наступили холода. Прогулок больше не было Рингера перевели на другую работу за хорошее поведение. Он не конфликтовал ни с кем и ему не делалось никаких замечаний.

Он попал в инструментальный, где производились орудия труда для рабочих в шахтах. Предыдущий работник, как оказалось, погиб из-за несчастного случая.

Работа Рингера была проста. Он должен был помогать мастерам, просто делать то что они говорили. И Рингер делал. Он подносил болванки, работал около печи, учился ковать и вскоре познал не мало премудростей, которые позволяли ему самому стать не плохим мастером.

Один из кузнецов готовился уходить. Его срок заключения истекал и на его место решили поставить Рингера. Теперь его учили специально, и вскоре он уже сам работал наравне с другими мастерами.

Все было нормально. Рингер не думал о побеге. Его устраивала работа, он вполне нормально чувствовал себя и ничто ему не мешало думать о своем.

Шел второй год заключения. В тюрьме появился новый начальник и все пошло кувырком. Через несколько дней Рингер оказался в забое из-за своего упрямства. Он не пожелал вести слежку за другими заключенными и начальник выкинул его из кузницы.

В сознании вновь возникла мысль о побеге, но на этот раз она была не просто какой-то там. Рингер понял КАК ему бежать. В один из выходных дней он пробрался в кузницу и начал свое дело. Главным было изготовить альпинистское снаряжение. Сделать его из стали было не сложно, хотя Рингер понимал, что в горах лишний вес окажется большой нагрузкой.

Он потратил несколько выходных дней на свою работу. Никто не видел его. Рингер сумел достать хорошие веревки. В шахте их было не мало и он воспользовавшись случаем «упустил» веревку в глубокую шахту. Наказание за этот проступок не последовало. Условий хуже чем в забое не существовало.

Теперь оставалось только одно. Рингер ждал момент времени. Была весна и подобную погоду лезть в горы было не безопасно. Он ждал наступления лета.

В тюрьме появилась новая партия заключенных. В большинстве, как обычно, это были мужчины. Рингер воспринял их появление как обычно, никак не обращая внимания, и был сильно удивлен, когда одна из новых женщин подошла к нему встала рядом, глядя в лицо.

— Илина? — Удивился он.

— Узнал! — Улыбнулась она. — Боже мой! Как же ты так сбежал от меня? Я два года тебя искала!

— Ты меня искала?

— А как же ты думаешь? Я узнала, что ты здесь и специально попала сюда.

— Ты сумасшедшая. — Сказал Рингер.

— Что, Бешеный, знакомую встретил? — Послышался голос Хорна позади.

— Кто это Бешеный? — Возмутилась Илина.

— Я Бешеный. — Ответил Рингер. — Меня так прозвали здесь.

— Расходись! — Послышался крик охранника.

— Мы еще увидимся, Рингер. — Сказала Илина и ее увели вместе с другими женщинами.

— Красивая девчонка. — Сказал Хорн.

— Она сказала, что оказалась здесь из-за меня. — Сказал Рингер.

— Не шутишь?! А как ты?

— А что я? Мне что, плясать от радости?

— Ну ты дурак! Такая девка, а ты!.. Да тебе надо бежать за ней, пока ее не увел кто нибудь от тебя. О такой можно только мечтать!

— Смеешься?

— Ты действительно ей нравишься? — Спросил Хорн.

— Не знаю. Если бы я действительно ей нравился, я бы ничего не говорил.

— Да ты парень хоть куда, Рингер. За тобой любая пойдет. А если она сама это говорит, то ты просто дурак, если не веришь. В конце концов, ты же ничего не потеряешь, если окажешься с ней.

— А любовь?

— Ты ее не любишь?

— Не знаю.

— Вот дурень. И чему тебя только учили? Таких только и можно любить. И тебе просто грех терять такой шанс. Впрочем, если ты от нее отказываешься, я могу тебя заменить.

— Чего?! — Возмутился Рингер.