Олег Мушинский - Нф-100: Мародеры

— Я бы так не сказал, — проворчал полковник.

Лысый только хмыкнул, одновременно записывая слова Глеба, после чего кивнул, похоже, самому себе.

— Что ж, хорошо, Глеб. Пусть это будет мозг неустановленного лица. И зачем же этот мозг нужен?

— Для разных целей, — ответил биотехник. — Чем он чище — тем шире область применения.

— Тогда мы ее сузим, — сказал лысый. — Зачем он нужен лично тебе?

— Мне? Мне гармонизатор настроить надо.

— Интересно, — кивнул лысый. — И что это за штука такая?

Глеб, как мог, растолковал им, что речь идет о целом живом комплексе, который своим псионическим излучением воздействует на окружающую природу, стимулируя всю растительность вокруг расти быстрее и гуще. Лысый спокойно записывал всё сказанное, время от времени задавая уточняющие вопросы, но, как показалось Глебу, особенно в суть не вникал, вылавливая только то, что относилось непосредственно к ним.

Полковник слушал молча и мрачнел с каждым новым словом. Потом подошел, посмотрел, что понаписал лысый, и стукнул кулаком себя по ладони. Должно быть, дозрел до состояния, когда уже просто не мог не врезать хоть кому-то.

— Короче, это просто колхозный инвентарь, — хмуро сказал он.

Глеб на всякий случай решил уточнить, что такое колхоз, и узнал, что это старый метод ведения сельского хозяйства. Люди его до сих пор практиковали. Сойдясь в том, что они друг друга поняли правильно, полковник помрачнел до предела.

— Вот что, Пётр, — сказал он лысому. — Пойдем-ка покурим.

Тот кивнул и поднялся из-за стола. Глеб тоже начал приподниматься, но бугай тотчас положил тяжелую руку ему на плечо. Чуть обратно в табурет не впечатал.

— В твоем возрасте, Глеб, курить еще вредно для здоровья, — сказал лысый.

— Да я и не курю, — ответил биотехник.

Сама забава в новом мире практиковалась, но Петрович считал, что его подчиненным такое бездумное времяпровождение вредно, а спорить с ним — вот это действительно было вредно для здоровья.

— Вот и молодец, — сказал лысый. — Поскучай пока тут.

Они вышли и полковник плотно прикрыл за ними дверь. Бугай выпустил, наконец, плечо, но стоял настороже. Глеб, как образцовый пленник, сидел абсолютно неподвижно. Сконцентрировавшись, он весь ушел в слух.

— …да нет, парнишке я верю, — донесся до него неожиданно благожелательный отзыв полковника. — Может, и темнит малость, но не в этом суть.

— Если он что-то считает правдой, не факт, что это так и есть, — возразил лысый. — Пропаганду еще при царе Горохе выдумали. Возьми любого нашего механизатора из колхоза, он про реальные планы партии и правительства не больше этого Глеба знает.

— В том-то и дело, — прорычал полковник. — Этот чрезвычайно важный мутант оказался простым сельским механизатором. Сердце, про которое нам все уши прожужжали, и под которое, кстати, мы на многое закрыли глаза, оказалось его же мутацким прибором, которым он что? Правильно! Он собрался починить им их же мутацкую хрень для повышения урожая. А мы чем урожай повышаем?

Лысый не сразу нашел что ответить.

— Ну, ты вопросы ставишь, — протянул он через пару секунд. — Удобрения, вроде, используем…

— Именно! Этот их гармонизатор на наши деньги — всего лишь склад удобрений. Да там три дивизии на удобрение пошло, им теперь эта хрень сто лет не нужна будет! А что в итоге?! Парнишка из колхоза, его инструменты и еще какая-то хрень, которая была свалена мутантами без охраны рядом с колхозным комплексом. Тебе не кажется, что с таким мощным оружием, как нам тут с тобой расписывали, так не обращаются?

— Согласен, — признал лысый. — Есть вопросы.

— А как тебе такая версия? — сходу рыкнул полковник. — Их мутацкий удобрятор поломался, туда послали ремонтника и что, по-твоему, там рядом могли складировать к его приходу?

Лысый опять обдумал ответ и тихо спросил:

— Думаешь, это просто запчасти?

— Ну да! А что же еще?!

— М-да, — сказал лысый. — Знаешь, ты меня убедил. Хотя насчет европейцев, я всё-таки думаю, что он привирает.

— Зачем ему это?

— Цену себе набивает, — ответил лысый. — Мол, не поможет нам никто, когда его дружки придут. Или ему приврали для спокойствия населения.

— Или нам приврали, — сказал полковник. — И тогда мы можем начинать беспокоиться по-крупному.

— Это точно. Я, пожалуй, завтра же с утра выйду с этим к руководству.

— Лучше бы сегодня.

— Лучше, — согласился лысый. — Но сегодня не получится. Ты ж их знаешь, пока они не поделят портфели в горсовете, только о них и думать могут. Вот все перегрызутся, пока трудящиеся голосуют, а завтра уже можно будет о чём-то говорить с теми, кто останется.

— Вот только если наука протолкнёт своего человека, мы с ним не договоримся, — проворчал в ответ полковник. — А шансы у них неплохие, особенно если профессор запустил свой трофей.

— Если, — со значением сказал лысый.

— Если, — согласился полковник. — Вот только слушаю я этого парнишку, и мне это всё меньше и меньше нравится. Пожалуй, закончим с ним и я сам пойду гляну.

— Согласен, — ответил лысый. — Давай-ка, кстати, мы его еще на эту тему поспрашиваем.

Дверь открылась и они вернулись в кабинет. Лысый, сев за стол, тотчас внимательно перелистал свои бумаги, будто хотел убедиться, что за время его отсутствия ничего не стянули. Убедившись, что всё на месте, он кивнул и сказал:

— Продолжим. У нас к тебе, Глеб, вот какой вопрос возник. Неподалеку от этого, как ты его назвал? — он сверился с бумагами. — Гармонизатора был склад вашего оборудования.

На карте в голове биотехника не было ничего похожего.

— Ну, может и не склад, — не стал спорить лысый, едва Глеб тактично возразил. — Место, где у вас лежали разные вещи. Металлическая основа и что-то живое на них. Довольно много разного.

— А описи нет? — спросил Глеб.

— Пока нет, — вздохнул лысый. — Так, навскидку, ничего в голову не приходит?

Единственное, что приходило в голову, это сарай, где их с Кирой чуть не убил какой-то психопат с эволюцией диверсанта. Должно быть, работа мысли отразилась на лице, поскольку полковник почти утвердительно спросил:

— Сообразил, да?

— Может быть, — сказал Глеб. — Но вам это не понравится.

— Нам тут вообще ничего не нравится, — проворчал полковник. — Давай-ка выкладывай, что у вас там?

Вопреки опасениям Глеба, рассказ о том, что сарай использовался ленивым биотехником, чтобы сбагривать доверчивым сталкерам всякий хлам, который лень было тащить до мусорки, гневной бури не вызвал. Люди только еще раз переглянулись, и лысый аккуратно всё записал.