Василий Гигевич - Марсианское путешествие

День у Мулярчика, считай, был испорчен. Чем бы ни занимался, все вспоминал о летучке, о Шумакове, который налетел ни с того ни с сего… И, главное, почему на него? Что, Мулярчик лысый?.. Неужели что-либо наговорили Шумакову на него? И кто же этот умник?

Между тем Мулярчик понимал: хочешь не хочешь, а назавтра нужно выдать Шумакову новую идею… Такую идейку подкинуть, чтобы все рты раскрыли… Только какую? Дублировать, как это делает «Зорька», детективы или те же исторические материалы о Сталине и Берии… Нет, надо дать читателю что-то принципиально новое. Но что? Начать серию статей о рэкетирстве? Ага, начни, тогда эти рэкетиры и за него, Мулярчика, возьмутся!..

С такими мыслями возвращался Мулярчик с работы. С ними и спать укладывался. Казалось, что не уснет. Но на удивление заснул быстро. Да и спалось хорошо. Снилось, что редактором стал, а Шумаков у него в подчинении… Ибо перестройка закончилась, и все такие молодые и ушлые, как Мулярчик, наверху оказались. И вот он, Мулярчик, сидя в огромном редакторском кабинете за большим полированным столом, спрашивает Шумакова: «Как тираж газеты поднимать будем, товарищ Шумаков?» — И мнется, мнется Шумаков, что-то мямлит о близкой пенсии, а что — не слышно… «Вот видите, товарищ Шумаков, — ласково улыбаясь, Мулярчик стучит пальцем по столу: — Командовать, как видите, и я могу, а работать кто будет? Вы что, ждете, что я сам к гегемону нашему пойду?»

Первой на пронзительный телефонный звонок подскочила с кровати мать Мулярчика. Спросонья, не разобравшись толком, кинулась будить отца: «Вениамин, тебя срочно требуют…»

Хоть отец Мулярчика был на пенсии, но еще активно занимался общественной работой. В этот вечер он вернулся домой поздно, часов в двенадцать: был на митинге в Доме кино, где призывал присутствующих к созданию народного фронта в поддержку перестройки. И только сомкнул глаза, как тут, будто снег на голову, этот звонок, голос встревоженной жены… Отцу свое подумалось, и, хлопнув глазами, он только спросил: «Что, перестройка закончилась? С вещами или без?..»

Слушая в трубке путаный монолог бывшего однокурсника, Мулярчик-младший также, как и отец, сначала ничего не мог понять и потому время от времени перебивал Грушкавца:

— Слушай, Илья, ты случайно не после поддачи звонишь?

После этого Грушкавец сразу же переходил на крик — как только пластмассовая трубка выдерживала:

— Ты что, за кого ты меня принимаешь? Приезжай ко мне завтра же. Мы начнем все раскапывать. Только никому не проговорись раньше времени. Тут такая тема, что и «Огоньку» не снилась. Что-то невероятное происходит. По телефону не могу сказать, не могу, как ты не понимаешь?.. Ты только представь: подушки сами по себе летают, пробки выворачиваются и в людей летят.

Через полчаса, когда закончился путаный монолог Грушкавца, Мулярчику было уже не до сна.

Счастье само в руки плыло.

Как человек, привыкший к порядку и дисциплине, Мулярчик тут же, не откладывая на утро, сел за стол и на чистом листе бумаги написал следующее:

ПЛАН ДЕЙСТВИЙ НА БЛИЖАЙШИЕ ДНИ

1. Утром взять командировку и съездить в Березово.

2. Собрать материал. Выудить все, что можно, от Грушкавца.

3. Обязательно собрать все документы: записки, заявления, акты милиции.

4. Материал срочно оформить в виде статьи.

5. Сесть коршуном на Шумакова. Продумать, как взять его, чтобы не выкрутился.

6. Позвонить в Москву ребятам, в программу «Взгляд». Когда те снимут сюжет, то и Шумаков лапки вверх поднимет.

Но в Москву позвонить после командировки в Березово, ибо эти провинциалы-районщики чего хочешь могут нахомутать. Самому нужно все проверить и во всем разобраться.

Исписав страничку мелким аккуратным почерком, Мулярчик откинулся на спинку стула и, глядя в темное окно, за которым теперь, посреди ночи, ничего не было видно, кроме уличных фонарей, задумался о чем-то своем, тайном, о чем никому не говорил, да и не мог сказать…

Через день Мулярчик заглянул в кабинет Шумакова:

— Можно к вам?

— Заходи, — кивнул тот крупной головой. — Что у тебя?

— Вы меня недавно критиковали, Иван Михайлович, — тихо начал Мулярчик, приближаясь к большому столу, за которым возвышался неприступный хмурый шеф.

— Ну и что, если критиковал?.. Что — неправильно сделал? Может, запрещено во время перестройки начальству подчиненных критиковать?

— Да что вы, Иван Михайлович, более того, я полностью с вами согласен. Только так, как вы, и нужно теперь работать. Теперь ведь, с наступлением демократии и гласности, никто ничего делать не хочет, все только тем и заняты, что митингуют. Нынче одни демагоги наверх полезли. Сильная рука нужна, как воздух нужна, только она нас спасет. Вот, к примеру, вы меня покритиковали — я и подсуетился, — Мулярчик ласково улыбался так, как, пожалуй, он и отцу родному не улыбался. Стараясь заглянуть под широкие брови Шумакова, Мулярчик в то же время думал: «Хорошо, хорошо… Соломки побольше подстели… Чтобы легче завалить было…»

— Тогда что ты от меня хочешь? — невольно просветлел Шумаков, и подобие улыбки мелькнуло на его вечно хмуром лице.

«Может, отцом родным его назвать? — мелькнуло у Мулярчика. — Нет, это уже излишне…»

— Да вот, материальчик я подготовил. С продолжением думаю дать. Гарантирую, что после этого тираж нашей газеты подскочит. Это — не графоманский детектив Грузкина. У меня все — на реальных документах.

— Отдай в секретариат, — кивнул головой Шумаков и снова, будто в кабинете и не было Мулярчика, уставился в какую-то бумагу.

— Тут такая ситуация, Иван Михайлович, что только вы можете решить. Лисичкин побоится на себя взять. Без вашего мудрого решения, я знаю, никто не рискнет такой материал давать.

Только сейчас Шумаков внимательно уставился на Мулярчика — будто впервые его увидел:

— Что там за материал у тебя?

— Вот, взгляните. Он небольшой…

Шумаков взял из рук Мулярчика листки с напечатанным текстом и стал читать. Прочитал. Посмотрел на Мулярчика пристальным взглядом, затем спросил:

— Ты что, хочешь, чтобы меня с работы турнули? Думаешь, если перестройка, то всякую лухту можно давать? И без этого в стране порядка нет, ни сахара, ни мыла в магазинах не достать, а тут еще и мы добавим масла в огонь…

— Иван Михайлович, вот мы с вами колеблемся, давать или не давать мой сенсационный материал, а в Березово не сегодня-завтра телевизионщики из Москвы приедут. Будут снимать сюжет для известной программы «Взгляд». А эту программу, как вы знаете, все смотрят, и старые и малые, хоть и показывают ее после полуночи…