Василий Гигевич - Марсианское путешествие

Теперь, когда ушел майор милиции, Грушкавца было не узнать, куда девались его лень, безразличие, он весь — как пламя… Забыв, что уже около часа ночи, Грушкавец зверем бросился к ящику стола, где лежала записная книжка с телефонами и адресами.

— Мэ-мэ-мэ… Мулярчик, мэ-мэ-мэ… — мычал Грушкавец, листая дрожащими пальцами записную книжку. Найдя нужную запись, Грушкавец сразу же по коду набрал минский номер и заорал в трубку громче магнитофона за стенкой: — Аллеу, аллеу… Это квартира Мулярчика? Мулярчика к телефону можно?..

Пока будили Мулярчика, Грушкавец держал трубку возле уха и нетерпеливо постукивал ногой. В конце концов там, в Минске, к телефону пришлепал Мулярчик. Услышав ответное: «Я вас слушаю», — Грушкавец все так же громко и встревоженно закричал:

— Да не вас, не вас мне нужно. Мне сына вашего нужно. Его разбудите… Из Березова, скажите ему, однокурсник требует. Срочно, скажите…

Глава четвертая

Редакционные хлопоты. Мулярчик действует. Шумаков сопротивляется. Бомба в газете…

Утренняя летучка, как повелось, проходила в кабинете ответственного секретаря Лисичкина и обычно не затягивалась — минут пятнадцать, двадцать. Да и зачем ее затягивать: очередной номер уже готов, Лисичкину оставалось только согласовать с заведующими отделами последние материалы, которые должны были обязательно попасть в номер. Каждый отдел старался втиснуть побольше своих строк. В этой связи были и обиженные…

И хоть последняя летучка шла как обычно, заведующий отделом новостей Аркадий Мулярчик видел, что главный редактор Шумаков чем-то встревожен. Значит, просто так все это не закончится. Шумаков в разговор не вмешивался, молчал и, глядя на макет, все вертел головой. Ничего хорошего это не предвещало.

Наконец, когда макет был готов, Шумаков не удержался:

— Сегодня хотелось бы поговорить о перспективе. Вчера мне принесли сведения о том, как расходится наша газета. Тираж ее, как ни горько в этом сознаваться, падает. На носу подписная компания. Дела у нас неважнецкие, скажу прямо. Поэтому, кроме текущих вопросов, давайте рассмотрим, так сказать, стратегические. Я хотел бы услышать от вас, заведующие отделами, как вы способствуете увеличению тиража газеты. С кого начнем? Может, с вас, товарищ Мулярчик?

«Чуть что — Мулярчик… Будто с отметиной я», — Мулярчик недовольно глянул на набычившегося Шумакова, который по-прежнему никому в глаза не смотрел. Помолчав для солидности, Мулярчик неторопливо начала выкладывать свои стратегические задумки:

— Наш отдел проводит серьезную работу в этом направлении. Как все вы знаете, недавно мы ввели новые рубрики. Например, такие, как: из кабинета следователя, версии, находки, телефон милиции 02…

— Это мы и без вас знаем, товарищ Мулярчик, что телефон милиции 02, — перебил Мулярчика шеф. — Вот вы скажите о своих планах, о новых задумках. Где ваш новый подход к освещению процессов перестройки всего общества, а не только органов милиции? Сколько раз ваши сотрудники в рабочих коллективах побывали? Все отчеты о собраниях публикуем, все скандальными историями думаем отделаться. А где жизнь рабочего класса, гегемона нашего?..

Мулярчик, понимая, что сегодня оправдываться и доказывать, что ты не верблюд, — только гнев вызывать, замолчал, опустив голову.

— На сегодняшний день тираж газеты в сравнении с прошлым годом упал на 20 процентов. Вы хоть понимаете, что это такое? — голос Шумакова наливался той звонкой тревогой, от которой присутствующих стала пробирать дрожь. — Мы переходим на хозяйственный расчет. Кого мне сокращать прикажете? Зарплату мы все хотим получать большую, а работать по-новому кто будет? — Шумаков входил в раж. Мулярчик знал из прежнего опыта, что, найдя повод, редактор долго не успокоится…

— Иван Михайлович, все-таки необходимо какой-нибудь детектив запустить с продолжением. Вон «Зорька» дает документальную повесть о Сталине и Берии. А на будущий год рекламирует материал о Брежневе и Хрущеве. До сих пор их газета в киосках лежала стопками, а теперь днем с огнем не сыщешь, — вставил свои пять копеек в монолог Шумакова заведующий отделом культуры Грузкин.

— Что конкретного вы можете предложить, товарищ Грузкин? — теперь Шумаков из-под пышных огромных, как говорили в редакции, брежневских бровей сверкнул черными глазами на Грузкина — молодого журналиста, который, как и многие в Доме печати, носил, наверное, для солидности, козлиную бородку. Грузкин пробовал свои силы в литературе, считался молодым, многообещающим…

— Да, есть в нашем отделе один материал, который мог бы заинтересовать читателя, — после этих слов Грузкин почему-то покраснел.

— Чей материал? Кто автор? Москвич? — сразу же начал допытываться Шумаков, во всех вопросах любивший ясность и конкретику. — Может, Юлиан Семенов? Братья Вайнеры? А может, на зарубежных авторов вышли?

— Да нет. К чему нам москвичи, а тем более зарубежные авторы. Что, у нас своих нету?..

— Кто же тогда?

— Да я вот вчера ночью закончил детектив, — признался Грузкин и с отчаянием, как к Богу, обратил глаза к Шумакову. — Скажу авторитетно: хороший детектив, острый и сюжет актуальный — как в Западной Белоруссии после войны наши чекисты банду разбили… Считаю, что как раз такого материала нам и не хватает.

Заведующие отделами, пряча глаза, стали ухмыляться. Все знали, что Грузкин не один год штурмовал своими детективами республиканские журналы и издательства, да везде терпел поражение. Даже из городской «Вечерки» их заворачивали. И Шумаков это хорошо знал…

Глядя на Грузкина немигающими глазами, Шумаков начал бледнеть и покусывать губы — будто у него зуб разболелся, да так, что невтерпеж… Потом, переведя взгляд, словно и не слышал его предложения, Шумаков сказал:

— Короче… Я вижу, что сегодня мы не готовы к серьезному разговору. Поэтому послезавтра мы снова поднимем этот вопрос. Прошу все отделы подготовить к этому сроку свои конкретные предложения. И самодеятельностью прошу не заниматься, на авторский коллектив нажимайте, — Шумаков последний раз сверкнул взглядом в сторону притихшего, вспотевшего Грузкина. — Все, можете расходиться.

Заведующие отделами поднялись со стульев. Опустив головы, стараясь не встречаться со взглядом Шумакова, они тихо выскользнули из кабинета ответственного секретаря и уже в коридоре, осмелев, загалдели… Потерпев сокрушительное поражение, Грузкин первым отстал от компании и тут же смылся в свой кабинет. Курильщики подались в конец коридора, чтобы сигаретой и смехом облегчить душу…