Джон Хоукс - Чёрная река

— Мы не сможем взять с собой Элис Чен — у нее паспорта нет вообще.

— Что же делать? — спросил Холлис. — Оставить девочку здесь?

— Нет. Церковь вовлекать нельзя. Самый простой способ — поселиться в отеле, дождаться, пока Элис уснет, и быстро уйти.

Вики онемела от возмущения, Холлис чуть не взорвался от гнева. «Им не понять», — сказала себе Майя. Сколько раз о том же говорил Торн: обыватель не сможет взглянуть на мир глазами Арлекина.

— Ты в своем уме?! — набросился на нее Холлис. — Элис — единственный живой свидетель того, что случилось в Новой Гармонии. Если Табула узнает, что девочка не погибла, ее найдут и убьют.

— Другого выхода нет. Смиритесь: отныне решения либо за мной, либо за Линденом.

Майя проговорила это нарочито жестким, непримиримым тоном. Однако Холлис, похоже, ни капли не испугался. Глянув на Вики, боец хохотнул:

— Я прямо жду не дождусь, когда наконец скажут, что делать!

— Линден договорился с капитаном торгового судна. Путешествие через Атлантику займет неделю, зато никто не станет проверять наши паспорта. Я буду присматривать за Элис здесь, в Нью-Йорке, но так не может продолжаться до бесконечности. В Лондоне сделаем ей паспорт и пристроим ее куда-нибудь.

— Ладно, Майя, свой план ты изложила, — произнес Холлис. — Но дай нам с Вики минутку — обсудим новое командование Арлекинов.

Холлис подсел к Вики на скамейку.

Зайдя за кафедру, Майя выглянула в окно. Там на кладбище святого Рэймонда теснились, будто на распродаже подержанных вещей, надгробные плиты, обелиски, печальные ангелы… Кладбище было огромное, серое, как и сам город.

То, что Холлис и Вики полюбили друг друга, меняло все дело. Рано или поздно эти двое захотят начать совместную жизнь. «Если они умны, — думала Майя, — то сбегут и от Табулы, и от Арлекинов. В нашей войне будущего у влюбленных нет».

— Мы решили, — сказала наконец Вики. Отойдя от окна, Майя заметила, что любовники сидят порознь. — Я еду с тобой и Элис в Англию.

— А я на пару недель остаюсь в Нью-Йорке, — продолжил Холлис. — Пусть Табула думает, что Габриель еще в городе. Когда закончу водить их за нос, придумаешь способ, как переправить меня в Европу.

Майя кивнула. Холлис — не Арлекин, но начинает думать, как один из них.

— Хороший план, — согласилась Майя. — Только будь осторожен.

Не слушая ее, Холлис посмотрел в глаза Вики.

— Конечно, я буду осторожен. Как же иначе?

15

Майкл любовался берлинским пригородом с заднего сиденья «мерседеса». Еще утром он завтракал в Гамбурге, а теперь вместе с миссис Брюстер ехал по автобану в новый компьютерный центр.

Машину вел турок. На переднем пассажирском сиденье сидел охранник в черном, который, по идее, охранял Странника, чтобы тот не сбежал. Однако это было излишним — Майкл и сам не хотел возвращаться во внешний мир.

Садясь в машину, Майкл заметил на заднем сиденье ящик из полированного дерева с выдвижными секциями. Он решил было, что в ящичке миссис Брюстер везет секретную информацию, в том числе и по Братству. Ан нет — там оказались золоченый наперсток, серебряные ножницы и набор шелковых нитей для вышивания.

Надев головную гарнитуру, миссис Брюстер взялась за канву с рисунком розы. Крепкие пальцы ловко управлялись с иглой, а сама миссис Брюстер тем временем беседовала по телефону, то и дело произнося: «Замечательно». Постепенно Майкл научился различать, какое «замечательно» что означает: некоторые из членов Братства заслужили похвалу; кто-то удостоился медленного, сухого и резкого «замечательно» — этих ждало наказание.

За выходные, проведенные на Дарк-айленде, Майкл многое узнал о Братстве. Оказалось, что его члены делятся на группировки: по национальному признаку или по личным связям; установить Виртуальный паноптикум хотят все и все признают главой исполнительного комитета Кеннарда Нэша, однако считается, что генерал «чересчур американец».

Миссис Брюстер — глава европейской группировки — управляла программой «Юные лидеры мира». Майкл сказал, как видит каждого из членов исполнительного комитета глазами Странника. Тогда же миссис Брюстер объявила, что ей понадобится помощь Майкла в Берлине, пока устанавливают программу «Тень». Генерал Нэш, похоже, не сильно обрадовался такому повороту событий, равно как и упоминанию о Мэтью Корригане.

— Валяйте, Странник ваш, — сдался он наконец. — Но глаз с него не сводите.

На следующий день они уже заказывали в Торонто частный рейс до Германии.

Путешествуя с миссис Брюстер, Майкл быстро познавал суть власти. Понял, что политики, которые выступают с речами, продвигая новые законы, — лишь актеры в сложной игре. Да, власть у них есть, но действуют они по сценарию, который написан вовсе не ими. Все из кожи вон лезут, чтобы прославиться, а Братство держится в тени. Ведь у него в руках — сам театр, и только оно продает билеты, решает, какой спектакль смотреть людям.

— Пожалуйста, извещайте меня обо всех изменениях, — сказала миссис Брюстер кому-то в Сингапуре и сняла головную гарнитуру. Отложив канву, она нажала кнопку в подлокотнике — стеклянная перегородка отделила переднюю часть салона от задней. Теперь водитель не услышит, о чем говорят миссис Брюстер и Майкл.

— Хочешь чаю? — спросила миссис Брюстер.

— Благодарю.

Англичанка достала из бара чашки, блюдца, сливки, сахар и термос горячего чая.

— Тебе сколько сахара — один или два кусочка?

— Мне без сахара. Только со сливками.

— Хм, любопытно. А я-то думала, ты сластена. — Налив Майклу чаю, миссис Брюстер положила себе два кусочка сахара.

Фарфор слегка позвякивал, когда на дороге попадались неровности. Чаепитие придавало поездке странную атмосферу домашнего уюта. Собственных детей у миссис Брюстер не было, но ей доставляло удовольствие изображать из себя богатую тетушку, которая может побаловать любимого племянника. Последние несколько дней Майкл наблюдал, как она очаровывает и льстит людям из разных стран: окружающие миссис Брюстер мужчины на глазах меняли свои точки зрения — такова была ее власть над ними. Однако Майкл этим чарам ни за что не поддастся.

— Скажи-ка, Майкл, тебе здесь нравится?

— Думаю, да. Я в первый раз в Европе.

— А что ты думаешь о трех наших друзьях из Гамбурга?

— Альбрехт и Штольц — на вашей стороне. Гюнтер Гофман — сомневается.

— Как же ты определил? Гофман и шести слов не сказал за всю встречу.

— Каждый раз, как вы упоминали о «Тени», его зрачки слегка сужались. Гофман ведь в некотором смысле ученый? Возможно, он не понял политической и общественной роли программы.