Жан ля Ир - Сверкающее Колесо

А Франциско, который меньше думал, но больше делал, уже взял кол и устремился к ущелью.

Прежде чем перепрыгнуть на освещенный склон горы, он помахал колом.

— До скорого свидания, сеньор! — крикнул он.

Пока эхо от его возгласа гремело в облаках, он пустился прыжками. Будучи очень ловок, он высматривал в 30–40 шагах впереди удобный пункт, рассчитывал движение и прыгал. Его упругие ноги сгибались, отталкивались, едва касаясь почвы и несли его с головокружительной быстротой. Вот он опять почувствовал удушливую жару и ослепительный свет, стал задыхаться; но это временное неудобство не беспокоило его.

Без остановок пролетел он обширное плато, где Поль ушиб ногу. Ни один одноног не показывался.

— Они вернулись в свой город, на берег, — подумал он.

И он направился к впадине, где, казалось ему, выходит на плато ущелье, ведущее через утес к берегу Золотой реки. Но дойдя до этой впадины, он вскрикнул и сразу остановился: перед ним зияла глубокая пропасть, а на самом дне ее чуть искрилась Золотая река. Это была как бы огромная трещина с отвесными стенами, шагов в полтораста ширины.

— Demonios! — выругался Франциско, — я чуть не слетел туда!..

Но тут же вспомнил, как падал с гораздо большей высоты, со Сверкающего Колеса; вспомнил о собственной легкости, о густоте воздуха, обо всех ученых материях, которые ему объяснял Поль, и засмеялся над своим инстинктивным страхом.

— Я все забываю, что я не на земле! — весело сказал он. — Не стоит искать тропинку, по которой мы поднимались, брошусь прямо… Упаду на речку, она мягкая. Уж если я спрыгнул со Сверкающего Колеса и не расшибся, так теперь спрыгнуть — чистый пустяк… Этак долечу скорее… А меркуриане, когда увидят меня, так испугаются, что я без борьбы наловлю с полдюжины… Правда, вот убежать от остальных будет не так легко… Ну да может быть они не станут гнаться за мной… Летим!.. Гоп!..

И спрыгнул, глядя вниз.

Ему казалось, что река бежит ему навстречу; он начал смеяться. Но сейчас же крепко выругался: прыжок был рассчитан не верно, и он падал не на реку, а на берег, посреди пирамидальных домиков. Едва он успел отдать себе отчет в этой непредвиденной случайности.

— Если я свалюсь на скалу или на дом, переломаю себе ноги…

В то же мгновение он коснулся земли, но не ногами, а спиной, и почувствовал жестокий толчок. Однако не потерял присутствие духа.

— Ладно, я ничего себе не сломал… — бормотал он, — хотя удар был здоровый.

Он уже собрался подняться на ноги, когда вдруг со всех сторон повылезли одноноги. Бедняга замахнулся колом, но прежде чем опустил его, двадцать когтей вцепились ему в ноги, в руки, в тело… Напрасно он отбивался. Жесткая веревка обмотала его кругом, парализовала ему члены, захлестнула бока, стянула шею… Полузадушенный, он почувствовал, что его приподняли, тащат среди шума яростных свистков — и очутился вдруг один на полу, в темноте. Четырехугольный свет, вровень с полом, исчез, дверь захлопнулась. Франциско был заперт в пирамидальном доме меркуриевского города.

Им овладело такое бешенство, что он стал крутить веревку, старался разгрызть ее и ругал своих врагов так, как может ругаться только испанец. Но мало помалу приступ бессильной ярости стих; Франциско перестал кричать и ругаться; и вдруг услышал, что кто-то шепчет его имя…

— Santa Virgen! Кто меня зовет?

— Франциско, это…

— Сеньорита!..

— Не крича так! Не кричи!..

— Сеньорита! Сеньорита! — вопил бедняга.

Глаза его заволоклись слезами, когда во мраке своей темницы он увидал склонившееся к нему лицо Лоллы Мендес.

— Сеньорита! Это вы? вы? я не сплю?..

— Нет, Франциско, ты не спишь. Я здесь давно заперта. А что с Полем, где он?..

— Как?.. Ой… Развяжите меня скорее, сеньорита!..

— У меня тоже руки и ноги связаны… Отвечай же… Что с г-м Сивраком?

— Жив и здоров, сеньорита, остался на горе… Ждет меня… Ах, если бы он знал, что вы здесь! Он прибежал бы!.. Нарочно дал бы захватить себя, чтобы быть с вами!..

— Ты полагаешь? — спросила Лолла, и голос ее дрогнул, выдав смущение.

— Сеньорита, — продолжал Франциско, — он только о вас и думает… Но скажите же, как вы попали сюда?

В нескольких словах рассказала Лолла, что Золотая река унесла ее в большую пещеру; там ее захватили меркуриане и отвели к начальнику; потом поднялись вверх по реке, и ее заперли в эту тюрьму. Два раза в день ей приносят в чашке из желтого металла что-то вроде белых сливок; она пьет, закрывши глаза — чтобы жить! Она все надеялась, что Поль и Франциско найдут и освободят ее. Одноноги не трогают ее. Иногда только начальник с кольцом на хоботе, входит в комнату, затворяет за собою дверь, садится в темноте, свистит, жестикулирует, потом уходит.

Когда Лолла Мендес кончила говорить, Франциско рассказал о своих приключениях. Слушая про эпизод с письмом от Бильда и Брэда, Лолла не могла верить ушам: Франциско должен был три раза повторить свой рассказ. А Лолла, плача от радости, воскликнула:

— А рана г-на Сиврака?

— Ничего! Через несколько часов нога совсем заживет… Но что будет делать теперь г-н Сиврак? Видя, что меня нет, пойдет ли искать меня, или захочет остаться на плато и ждать письма?.. Тогда ему придется сильно терпеть от голода и стужи!..

— Боже мой! Боже мой! Что делать? — стонала Лолла, ломая свои хорошенькие ручки, связанные грубою веревкой.

— Caramba! Если бы мне развязаться!.. Сеньорита, вы не пробовали разорвать веревку зубами?

— Да, но мои зубы слишком слабы: я не могла даже размочалить ее…

— Сеньорита, я придумал… Эти веревки кажется сплетены из стеблей бурной травы… Мои зубы крепкие… Но страшилища так перетянули меня, что я не могу шевельнуть головой… Подвиньте ваши руки… Положите свою веревку на мои зубы… Так… Не двигайтесь…

Франциско начал с силой кусать веревки, связывавшие руки Лоллы. Вот порвалось одно волокно, потом другое, потом целая связка. Франциско удвоил старание, и веревка вскоре упала.

Лолла вскрикнула от радости и подняла свободные руки.

— Ах, если бы были спички! Я их оставил у г-на Сиврака!.. Скорее, сеньорита, поищите на земле камень, кусок аспида, что-нибудь твердое… Скорее! Эти черные разбойники не станут медлить…

Лолла скоро нашла на земляном полу комнаты осколок аспидного камня.

— Браво! Скребите веревку на моей шее… так… вот эту… Скребите сильнее, сеньорита! Не бойтесь меня оцарапать: у меня кожа жесткая!..

Когда волокна веревки наполовину перепилились, Франциско надулся, так что жилы на шее натянулись; веревка разом лопнула. Теперь можно было поворачивать голову. Дальнейшее было делом одной минуты. Франциско зубами освободил себе руки, потом развязал ноги Лоллы и распутал ее всю.