Тимур Литовченко - Казнь через помилование, или Фантом

По-видимому, допрашивавший меня дарк счёл, что в данный момент я склонен пойти на уступки, и с доверчивым видом сообщил, приблизившись ко мне вплотную:

- Прекратите же в конце концов упираться. Ни к чему хорошему это не приведёт. И вообще, вы даже не представляете, от чего отказываетесь и на что себя обрекаете.

Жуткие черные глаза дарка так и пожирали меня. Я согласен был отдать всё что угодно, плюс вдобавок сидеть на стуле-"трясучке" под мощным лучом прожектора ещё трое суток, лишь бы только дарк не смотрел на меня! Не в силах вынести его взгляд, я наклонил голову и невольно промямлил:

- Хорошо... представим, я соглашусь работать на вас. Что дальше?

- Никаких "представим"! - довольно мягко возмутился дарк. - Ваша будущая роль... скажем так, в нашем общем деле достаточно серьезна, чтобы ограничиваться предположениями. Скажите прямо и напрямую: "да" или "нет". Если "нет"... - здесь дарк уже в который раз принялся довольно-таки убедительно живописать, в какой последовательности и за какое время работы на урановых рудниках у человека выпадают зубы, вылезают волосы, трескаются ногти, слезает кожа, исчезает зрение, начинаются кровотечения, понос и рвота... Вообще-то мерзавец не только убедительно, но и довольно-таки чисто разговаривал по-нашему. Только немного шепелявил и растягивал слова. Непонятно, где он так выучился.

Однако я уже избрал опредёленную линию поведения, а рудниками он меня пугал и прежде. Поэтому я остановил его словесные упражнения приблизительно на середине:

- Хорошо, согласен. Что толку зарабатывать разжижение мозга и размягчение костей, если вместо этого есть шанс отличиться. Говорите-ка, что мне предстоит сделать.

- Я не совсем понял, Демин, вы соглашаетесь с тем, что бессмысленно гибнуть на рудниках или соглашаетесь сотрудничать с нами? - как и прежде мягко спросил дарк. Тем не менее, сейчас в его голосе чувствовалось даже некое настойчивое нетерпение.

Вот же негодяй! В логичности ему не откажешь. Итак, ответить прямо и недвусмысленно? Что ж, нет проблем. И я уточнил:

- Да, подтверждаю, что соглашаюсь работать на вас.

Тогда дарк достал откуда-то небольшой аппаратик (дарковский вариант нашего диктофона) и заставил меня, смотря ему в глаза, прочесть что-то вроде декларативного заявления: "Я, Демин Валявский, такого-то числа, месяца и года за летоисчислением Земли добровольно и без всякого к тому принуждению согласился сотрудничать..." - и так далее.

- Так вот, если вы вдруг измените свое решение, данная запись попадёт в вашу контрразведку, - сказал дарк. По-видимому, во время чтения голос мой не дрожал, а в глазах ничего такого подозрительного не промелькнуло. Следовательно, мне удалось его обмануть.

Я очень обрадовался. Ещё бы! Начхать на эту подлую запись! Когда в контрразведке я изложу всё, что они мне сообщат, то не забуду рассказать о допросе со всеми подробностями. И о записи, ясное дело, тоже. Скорее всего, она мне не помешает. Подумаешь! Большое дело - два десятка пустых слов! Я же не собирался и в самом деле работать на врагов человечества, я же на деле докажу это...

- Но это не все, - спокойно продолжал дарк. - Было бы непростительной глупостью с нашей стороны полагаться только на слова агентов. Мы требуем от каждого, кроме согласия, также конкретного дела.

Меня аж потом прошибло (несмотря на то, что за последние тридцать часов я всё острее ощущал недостаток жидкости в организме). Вот подонок! Неужели что-то всё же промелькнуло в моих глазах, и он решил "подкрутить гайки"?!

- Только не думайте, пожалуйста, что мы как-то особо выделяем вас из общей массы коллаборационистов, - словно читая мои мысли, быстро проговорил дарк. - Это стандартная мера контроля, не более того. Если б не она, кто-нибудь из завербованных нами людей уже давно перебежал бы обратно и провалил свою часть агентурной сети.

- Следовательно... эта сеть уже существует? - словно бы невзначай поинтересовался я. Дарк сразу же окинул меня с головы до ног своим чрезвычайно неприятным взглядом. Тем не менее, когда я всё же решился посмотреть ему прямо в глаза, в них не было ничего, кроме тоскливой радости. Словно огромный бархан распахнул песчаную пасть и захохотал, а оттуда вырвался оголтелый смерч и понёсся с сумасшедшей скоростью, сея кругом смерть и разрушение.

- Совершенно верно, такая сеть почти существует, недостаёт лишь двух-трёх звеньев... И вы займёте в ней надлежащее место, уверяю Вас, Демин.

Дарк о чём-то умалчивал. Он явно боялся проговориться и коснуться чего-то ужасного. Относительно последнего я недолго оставался в неведении, поскольку дарк сразу же прибавил:

- Так вот, Демин, в качестве дополнительной стандартной меры контроля мы предлагаем вам уничтожить некоторое количество ваших соотечественников. Скажем, подорвать несколько ваших кораблей. Ну что, согласны?

Вот так! А я думал, почему это он не спрятал диктофон...

Следовательно, они предлагают завербованным уничтожать межзвёздные корабли. И кто бы мог подумать!..

Но нет, подумать как раз можно! Я вспомнил найденную Сплинтом в библиотеке древнюю книжку о ныряющем вулкане. Фактически мне предложили как раз то же: ружьё с наимощнейшим зарядом в руки, вокруг ноги - крепкая лёска, рядом дрессированная акула, прямо по курсу - корабль с людьми. Шаг назад или в сторону - и ты покойник. Подорвёшь корабль - тоже покойник, только не физический, а моральный. Так как предашь своих. И если тебя наверняка помилуют за сообщённую о противнике информацию, то за погибших по твоей милости людей могут и судить. А это непреодолимая стена отчуждения со стороны соплеменников и верная пожизненная ссылка.

Дарк принялся бубнить что-то насчёт будущей благодарности за предоставленные "услуги" после их, дарков, победы над человечеством, тем не менее я не слышал его. Естественно, он лгал. Так как предатель - он и есть предатель. И останется таким хоть на Тау Кита, хоть на Гамме Ориона. Если он предал своих, то разве не более охотно предаст и новых хозяев? Чего же с ним нянчиться?! Расстрелять его, ещё и прежде других...

Но вслед за этим я вспомнил крайне бессмысленные, глупые слова, сказанные мне Сплинтом во время нашего спора относительно его реферата: "Я бы гордился тобой, отец..."

Что же это получается?! Над чем я бьюсь, над чем мучаюсь?! Фактически, в моих руках судьба целой цивилизации! И выбираю я не между продолжением обычной жизни, вечным позором или ужасной каторгой для себя одного, а между существованием и несуществованием, то есть исчезновением человечества. И здесь мой мальчик, похожее, прав: что такое несколько сот жизней, пусть даже тысяча, по сравнению со всей цивилизацией! Это даже не капля в море.