(Алексрома) Ромаданов - Оживи покойника

- Больно тихо вокруг, барабулек... или как их там... барабашек совсем не слышно. Чую я что-то неладное... Может, бросим на берегу этого оборотня барбашкинского, пока не поздно?

- Да ты, Павлик, потом первый локти кусать будешь, что двадцать тысяч дукатов оставил по острову бегать. Да и чего нам бояться, не потопит же нас наша малышка, в конце концов!

- Я не боюсь, но у меня предчувствие, - хмуро посмотрел на шевелящийся мешок Павло.

- Давай на нос лезь, Кассандра хромоногая! - распорядился Шуряк. - А ты, Федя, на весла садись.

Павло подобрал с земли скулящий мешок и влез с ним, кряхтя, в лодку.

- А-а! - злорадно протянул Шуряк. - То кричал "давай выбросим", а теперь сам же первый в охапку схватил, никому не доверяет!

- У меня не забалует, - пообещал Павло.

Не успели они отплыть от берега, как из мешка послышался невыносимый вой.

- Похоже, не хочет с острова уезжать, - заметил Федор.

- Слышь, Павло, - весело сказал Шуряк, - проверь, может там уже волк сидит, а то тяпнет тебя через мешок за колбаску!

- Типун тебе на язык! - Павло развязал зубами мешок и вынул из него надрывающуюся воем собачонку. - А какого она, Шуряк, полу должна быть? - спросил он зачем-то.

- Сучка.

- Сейчас проверим...

- Ну как, основная примета совпадает?

- Слушай, Сашок, а что это у нее из жопы кольцо торчит?

- Какое еще кольцо? - насторожился Шуряк.

- Да вот! - Павло поднял над головой указательный палец с надетым на него металлическим кольцом.

- В воду кидай! - заорал Шуряк во всю глотку.

Напуганный его воплем Павло, ничего не понимая, бросил в воду вместо псевдо-собачки кольцо с чекой. В полной тишине послышался слабый всплеск...

- Идиот!!! - захохотал Шуряк истерическим смехом.

Федор резко развернулся, выхватил из рук недоумевающего Павло лохматый комок и взмахнул им, чтобы выбросить за борт, но не тут-то было: подлый барабашка крепко вцепился собачьими зубами в рукав кожаной куртки и повис на руке Федора, выставив на всеобщее обозрение плешивый розовый живот, страшно раздутый... "Ныряй!" - завопил опомнившийся Шуряк, вскакивая, чтобы прыгнуть за борт, но было слишком поздно... Федора ударила по ушам упругая воздушная волна, и тут же в глаза брызнуло железом... Когда к нему через короткое время вернулось на несколько секунд сознание, он хотел закричать, но вместо крика в груди жалобно булькнула вода.

................................................................

Взрыв услышали на охраняемом мосту, и в тот же день военные водолазы подняли со дна реки три изуродованных осколками тела. После реанимации и извлечения осколков всех троих отправили за нарушение запретной зоны, в которую входила и река, в разные воинские подразделения сроком на пять лет. К тем пяти добавили еще пять в качестве платы за лечение, итого получилось десять.

8. Человек с ружьем и без ружья

Федор прослужил в армии девять лет. За эти годы он в совершенстве овладел солдатской наукой, то есть, проще говоря, стал высококвалифицированным убийцей, приняв участие в четырех локальных войнах с Богоискателями, в которых один раз был ранен и два раза убит: он бросился под танк со связкой гранат и закрыл своей грудью амбразуру пулеметного гнезда. Его заслуги перед Адом были высоко оценены: на груди его красовались орден Черного Ангела 2-й степени и медаль "За беспощадность", а на плечах - шитые золотом погоны с четырьмя жемчужными черепами на каждом, а это говорило о том, что он состоит в чине капитана частей особого назначения Легиона воинствующих атеистов.

Кроме того, в результате упорных занятий строевой и физической подготовкой само строение и черты лица Федора претерпели существенные изменения: рост его превышал теперь два метра, а плечи настолько раздались вширь, что в дверь нельзя было пройти иначе, как боком; вся кожа была вздута выпирающими буграми мускулов; нижняя челюсть потяжелела и немного выдвинулась вперед; лоб стал более покатым; руки сильно вытянулись, так что при отмашке во время движения строевым шагом почти доставали до колен; и на теле появился густой волосяной покров, очень помогавший при переходах через горы, когда на большой высоте становилось холодно. Его идеальная для вояки внешность служила предметом подражания для подчиненных солдат и вызывала зависть у сослуживцев-офицеров.

И всего-то оставалось Федору дослужить последний год, когда произошел один случай, круто изменивший всю его жизнь (если, конечно, пребывание в Аду можно назвать жизнью). Однажды вечером после службы Федор решил посетить публичный дом. Строго говоря, это был совсем не дом, а автобус с разгороженным на пять отсеков салоном. В каждом отсеке - кровать. Этот бордель на колесах прибыл на гастроли в военный городок еще неделю назад, но Федор шел туда в первый раз: раньше было все как-то недосуг. ("Не до сук", - отшучивался он, когда его звали с собой приятели).

Автобус стоял в самом центре городка, напротив пивного бара. Его бока напоминали книгу отзывов: сплошные благодарности клиентов за отличное обслуживание (в основном на нецензурном языке), намалеванные аэрозольной краской из баллончиков, а то и просто нацарапанные ключом от квартиры или штабного сейфа. В открытой двери сидел на ступеньке здоровый смуглый парень шофер, он же кассир, он же вышибала-сутенер. Парень явно скучал, лениво поедая картофельные чипсы из целлофанового пакета.

- Почем мясо продаешь? - подошел к нему Федор с дежурной армейской шуткой.

- Не работаем, - ответил парень, даже не взглянув на Федора, и запустил руку в пакет с картошкой.

Федор подождал, пока парень вынет руку из пакета, затем взял у него этот почти полный пакет, поднял над его чернявой шевелюрой и перевернул. По удивленному лицу парня посыпались, шурша, чипсы.

- Почем мясо, я спрашиваю, - терпеливо повторил свой вопрос Федор.

Парень в первый раз поднял глаза, оценил размеры Федора, и, хотя и сам был не хилым, решил не связываться с армейским головорезом.

- Некому работать, - сказал он, невозмутимо смахивая с макушки горку сушеного картофеля.

- Тогда сам работай! - заржал Федор.

- У меня СПИД, - соврал на всякий случай парень.

- Шучу, - снисходительно сказал Федор. - А где же твои умелицы?

- Было пять, четверо сбежали, сказали, не хотим с обезьянами...

- Это кто обезьяна?! - у Федора аж челюсть отвисла от возмущения. - Ты у меня сейчас зубы проглотишь! - схватил он парня за лицо длинной волосатой лапой.

- Я так не сшитаю...

- Что-о??? - взревел Федор.

- Я это... про то, шо они говорят, - пролепетал парень сложившимися по-утиному губами.

- Ладно, живи пока, - помиловал Федор. - Где пятая?

- Тоже когти сорвать хотела, а я запер ее, блядищу...